Таблетка от понедельника - Александр Горбов

– Доброго утра, – ответил ей хриплый голос. – Значит, так, первым делом полей «сансевиерию».

– Что?

– Глухая? Набери воды в чашку и полей «сансевиерию».

– Кого?

– Цветок, стоит за тобой на окне.

– «Тёщин язык»?

– Это «сансевиерия».

Светка, ещё не проснувшаяся до конца, послушалась незнакомца и полила цветок. Земля в горшке и правда была сухая.

– А теперь открой холодильник.

– Зачем?

– На нижней полке, в правом углу. Видишь?

– Нет.

– Внимательно смотри, там кусок сыра. Выкинь его!

– Почему?

– Слепая? Он заплесневел уже.

– Ой, точно!

– И на дверце пакет с молоком, тоже выкидывай. Оно прокисло, а оладушки ты всё равно печь не умеешь.

– Оладушки… – Светка вдруг мучительно захотела румяных оладушек. – А может, попробовать их сделать?

– Не отвлекайся. Сыр выкинула? Иди в ванную.

– Ага.

– Дошла? Посмотри под раковину.

– Здесь темно!

– А свет кто включать будет, горе ты моё.

– Всё равно тут ничего нет, одни трубы.

– Рукой по ним проведи.

– Ай! Горячая!

– По другой. Мокрая?

– Да.

– Протечка. Подставь туда что-нибудь, чтобы вода на пол не капала, и вызови сантехника.

– Прямо сейчас?

– Можешь после завтрака.

– Слушайте, а вы вообще кто?

– Пафнутий. Домовой я.

– Кто?

– Мультик, что ли, в детстве не видела? Домовой.

– А-а-а-а…. А почему вы мне звоните? Вы же по хозяйству сами всё делаете.

– Самоизоляция, будь она неладна. Вот, приходится на удалёнке работать.

– Странно, я вас раньше никогда не видела.

– Не положено. Ты же сразу щупать начнёшь, вопросы задавать. А мне некогда.

– Это шутка, да? Какие домовые?! Кто вы? Зачем вы за мной наблюдаете?

– Шутка? – голос в трубке закашлялся. – Ты когда последний раз пыль протирала? Думаешь, она сама исчезает? А холодильник кто размораживает, Пушкин? А ноутбук твой сам вдруг заработал?

– Совпадение!

Пафнутий помолчал, а потом ехидным голосом спросил:

– Хочешь, я тебе расскажу, что ты хранишь в нижнем ящике комода?

– Ой!

Светка покраснела.

– Могу сказать, какие песни ты в ванной поешь, я ведь всё слышу. А ещё что ты в туалете читаешь. Думаешь, там книга из воздуха появилась? Специально тебе положил, чтобы ты в телефоне не играла.

– Правда? – Светка шмыгнула носом. – Вы так обо мне заботитесь…

– Забочусь, забочусь. Иди завтракать, а потом вызови сантехника, и пропылесосить надо. Пылесос знаешь где? Ладно, позвоню потом, чтобы ты ничего не забыла.

– А можно…

– Что?

– Рецепт оладушков. Я прокисшее молоко не выкинула.

– Ох, горе ты моё, бери ручку, записывай.

Пафнутий улыбнулся: работать домовым на удалёнке оказалось интересно и весело. И гораздо полезнее для людей, в воспитательных целях. Домовой сделал пометку в блокноте: поделиться опытом на ближайшем собрании домовых.

– Нашла ручку! – бодро доложила Светка.

– Значит, оладушки. Возьми яйцо, полстакана муки…

Талант

Поэт Кукушкин мечтал, чтобы его стихи читали люди. Но издательства его не печатали, а в интернете читатели обходили стороной его страничку. И тогда Кукушкин придумал коварный план.

Устроился в издательство редактором и стал вставлять свои стихи в сборники других поэтов. Но тиражи у таких книг маленькие, и тогда он взялся за прозу. Кукушкин добавлял стихи в романы известных писателей, в книги по саморазвитию и даже в сборники рецептов консервации помидоров.

И всё издательство знало, что он это делает. Но никто его не увольнял! Потому что все книги, куда Кукушкин подложил стихи, становились бестселлерами. А если у человека чутьё на продажи, то может позволить себе маленькую слабость.

На юбилей Кукушкина редакция сделала ценному сотруднику подарок – выпустила сборник его собственных стихов «Кукушкин. Пролетая над больницей». Было продано ровно десять штук: девять купил сам Кукушкин, а десятый – одна подслеповатая бабушка, принявшая книгу за сборник рассказов о природе.

Кому в холодильнике жить хорошо

– Вот я и спрашиваю: кому здесь хорошо?

Помидор обвёл суровым взглядом обитателей холодильника.

– Кто здесь счастливо живёт? Признавайтесь.

– Он! – полупустой пакет с майонезом ткнул пальцем в батон. – Ходит счастливый, улыбается.

– У меня просто характер лёгкий, – оправдывался батон, – а так ничего хорошего. Порежут меня на бутерброды, и всё.

– Яйцам! – взвизгнуло киви. – Сидят на персональной полочке на дверце, рожи корчат. Зазнались и не разговаривают! Мне говорят: «Мы с волосатыми панками не общаемся».

– У них каждый завтрак потери, – вступился за яйца баклажан, – это картошке хорошо…

– Чё мы-то? – хором отозвались картофелины. – Вы на молоко посмотрите. Или на йогурт.

– А ещё яйца говорят, что они элита, раз на дверце живут, – не унималось киви.

– Да мы поняли, – шикнули на него все.

– На сыр посмотрите! Он даже плесенью покрылся от старости, так давно здесь живёт.

– Неправда! – сыр свесился с верхней полки. – Меня таким уже из магазина принесли.

– Горчице хорошо, – вмешалась капуста, – стоит барыней в углу, достают её редко, едят по чуть-чуть.

– Зато я горькая, – всхлипнула горчица, – на меня жалуются все, никто внимание не обращает…

– Яйца! Они нас всех обзывают малокалорийными! – снова влезло киви.

– Да мы поняли уже, помолчи.

– Вот холодцу хорошо. Разлёгся в тарелочке, с хреном дружит, а с нами не разговаривает.

– Он стеснительный просто, боится всего. Посмотрите, как от страха дрожит.

– Колбасе! Лежит вся такая деловая, верёвочкой машет.

– Не трогать колбасу, – влезли толпой сосиски, – её, между прочим, на кружочки режут. Вы на кетчуп посмотрите: каждый вечер на прогулки ходит, орясина.

– Это мне хорошо? – возмутился кетчуп. – А вас когда-нибудь по попе били? Почему, говорят, не льёшься? И бац ладонью по донышку!

– Давайте им морду набьём!

– Кому?

– Яйцам!

– Киви, замолкни ты уже. Все поняли, что ты яйца не любишь.

– Тихо!

Помидор постучал ложечкой по кетчупу, призывая всех к порядку.

– Давайте всё-таки решим, кому здесь жить хорошо.

– Яйцам!

– Киви, ещё одно слово, мы тебя к картошке отправим.

– Эй, вы! – с самой верхней полки на дверце раздался громкий голос. – Чего вы разорались?

– Выясняем, кому в холодильнике жить хорошо.

– Ну мне, – ухмыльнулся голос, – ещё вопросы есть?

– А ты кто? – хором спросили продукты.

– Яйцо?! – ахнуло киви.

– Таблетки мы, – хмыкнули сверху.

– А какие?

– Ну… Мы не знаем, название уже стёрлось.

– Значит, вас выкинут, когда заметят, – со знанием дела заявила рыбная консерва, – будут порядок наводить и выкинут.

– Да прям ща, – голос глумливо хихикнул, – у нас годность до две тысячи тридцатого года. Оставят, как всегда, на всякий случай. Кто действующие таблетки выкидывать будет?

– Это точно, – вздохнула горчица, – в прошлый раз так и было.

– А вы зачем выясняли, кому хорошо? – поинтересовались таблетки.

– Да побить хотели, – помидор скорчил страшную гримасу, – чтобы не зазнавались.

– А-а-а, – таблетки заржали, – ну попробуйте. Доберитесь сначала.

Но на всякий случай спрятались глубже на полке.

– Давайте