Год без тебя - Нина де Пасс

снизу доверху покрытой белыми мерцающими огоньками. Мы огибаем ее, Фред останавливается за пределами толпы на другой стороне площади и ищет меня взглядом. На секунду наши глаза встречаются, и я вижу в его лице то же самое отчаяние – возможно, у нас наконец-то нашлось что-то общее. Выбравшись из столпотворения, мы переходим на бег, мои ноги сами скользят вперед. Я все еще в школьной форме, и черные кожаные туфли проигрывают в борьбе с гололедицей.

Впереди остановка, к ней подходит автобус. Я ускоряюсь. А затем вижу его – ссутулившийся силуэт в хвосте очереди, – и меня переполняет облегчение. Впрочем, преждевременное: он оказался в той очереди не просто так, и этот поступок может стоить ему места в нашей школе. Я не могу этого допустить.

– Гектор! – кричу я, и он оборачивается. На секунду мне кажется, что, увидев, как мы мчимся к нему, он проигнорирует нас, но, когда мы тормозим прямо перед ним, он выходит из очереди в самый последний момент.

– Что вы здесь делаете? – спрашивает он с каменным лицом.

Фред откашливается.

– Ты исчез, никого не предупредив и не получив разрешения.

– Да, – без всякого выражения говорит Гектор. – Так и было задумано.

– Гектор, это слишком даже для тебя. Учителя тебя ищут. Тебя отчислят, если ты уедешь…

В его лице мелькает интерес.

– Хм-м… я не подумал об этом, когда уходил, но вообще-то это не такая уж плохая идея, Фред.

– Зачем ты пришел сюда, Гек? – спрашивает Рэн, будто надеется, что от смены вопрошающего будет больше толка. – Что случилось?

– Мне нужно домой, – произносит он. Маска невозмутимости, которую он натянул, идет рябью – возможно, если мы надавим посильнее, эта непробиваемая декорация даст трещину.

– Но, Гектор, ты же и так едешь домой через два дня, – говорит Рэн.

– Да, ну а я хочу уехать сейчас. – Гектор переводит взгляд вдаль, и на его лице появляется отвращение. Я пытаюсь проследить, на что он смотрит. С нашей точки прекрасно видно школу. На черном фоне ее конфетно-голубое здание кажется чем-то почти сказочным. – Ненавижу это место.

– Ты же не всерьез, – пытается успокоить его Рэн. – Гектор, это ведь наш дом.

– Нет, неправда, – резко возражает он. – Это место для забвения, а когда забываешь о других – это эгоизм. – Гектор разворачивается, чтобы подняться в автобус, но я встаю перед ним, преграждая ему путь. – Уйди, Кара.

– Нет, – свирепо отзываюсь я. Он отталкивает меня, я снова встаю у него на пути. – Ты не сядешь в этот автобус.

– Позволь, угадаю, – злобно говорит он. – Потому что это небезопасно?

В его глазах светится угроза; ясно – он пытается обидеть меня, чтобы я ушла с дороги. От его издевок я чувствую себя так, будто получила под дых, но изо всех сил пытаюсь удержать невозмутимый вид. Насупившись, я цежу со всей суровостью, на какую способна:

– Ты. Никуда. Не. Поедешь.

Позади нас автобус закрывает двери и отъезжает от остановки без Гектора. Он отворачивается, осознав, что упустил свой шанс уехать.

– Это был последний рейс, – ворчит он.

– Ничего страшного, Гектор, – говорит Рэн – ее голос звучит нервно. – Давай вернемся в школу и обо всем поговорим. Ты ведь можешь дождаться пятницы и уехать домой, как и задумано.

– Не хочу торчать здесь ни минуты дольше, – рассерженно шипит он.

– Но ты ведь любишь это место, – произносит Рэн, надеясь разрядить обстановку.

– Нет, Рэн, это ты его любишь. Любишь потому, что пока ты здесь, тебе не нужно признаваться родителям, что ты по девочкам. – Он тычет пальцем во Фреда. – А ты боишься, что за пределами этого места тебе придется жить без нее. А тебе, – он переводит взгляд на меня, – тебе нравится, потому что только здесь ты можешь забыть, что Джорджина мертва.

Лишив нас дара речи, он уходит, сердитый донельзя.

На секунду мы шокированно замираем в тишине. Первой ее нарушает Рэн:

– Что он имел в виду, Фред?

– Ничего, – тихо отвечает Фред.

– Я в жизни его таким не видела. Это не «ничего». Что он имел в виду под словами «жить без»…

– Забей, Рэн, – обрывает он ее.

Я разворачиваюсь, чтобы пойти за Гектором, с мыслью о том, что не хочу быть здесь, когда эта ситуация накалится до предела. Всплеск адреналина, вызванный острой нуждой отыскать его, сходит на нет. Его сменяет резкое осознание происходящего: до меня доходит, что ноги у меня замерзли и промокли, доходит смысл его слов.

– Никуда ты не пойдешь, Кара, – говорит Рэн, вставая у меня на пути. – Пока вы оба мне не расскажете, что он имел в виду.

Ее глаза мечут молнии, и я понимаю, что речь не обо мне. Не важно, знает ли она об аварии больше, чем кажется, или из всех слов Гектора услышала только те, что касались ее и Фреда, сейчас ее волнует только один человек. Он стоит напротив нее, с его лица схлынули все краски.

Я смотрю то на Фреда, то на Рэн, у него на лице паника, а она потрясена, и я понимаю, что рассказывать ей ничего и не требуется. Она и так знает о его чувствах. Возможно, знает уже давно, и, возможно, Фред тоже в курсе, что она знает. Гектор всего лишь назвал своими именами то, на что до этого момента они предпочитали закрывать глаза. Это просто констатация факта. И все-таки она меняет все.

Одна-единственная слеза, которая сбегает по щеке Рэн, выдает, как страшит ее эта перемена. Я кладу руки ей на плечи и коротко сжимаю их.

Она делает шаг в сторону и дает мне уйти.

Гектор заходит в фуникулер первым; я бегом догоняю его, перекрываю рукой сенсорную панель, чтобы кабинка не уехала без меня. В этот момент он сидит на скамье, лицо спрятано в ладонях, рюкзак валяется под ногами. Он встает, когда я захожу в кабинку; на его лице смешались печаль и удивление.

– Кара… Я….

Я толкаю его в грудь. От неожиданности он теряет равновесие и врезается спиной в стенку кабинки, отчего та начинает качаться.

– Я всегда помню, что она мертва, – говорю я и снова толкаю его в грудь для убедительности. Кабинка дергается и дрожит, но я слишком зла, чтобы обращать на это внимание. – ВСЕГДА.

Мы начинаем свой путь над горным ущельем, и его голос, как и тело, уступает моему напору:

– Я знаю, что помнишь.

Гектор не уходит в оборону, и я отнимаю руки.

– Тогда зачем ты так сказал?

– Потому что такой вот я. – Он обводит себя круговым жестом, будто мне следует