Ход королевой - Бернард Вербер

– Я ни в чем не уверен, просто думаю, что бывают моменты, когда надо действовать. Она же О’Коннор, ее отец – наш давний спонсор.

И, ударив кулаком по столу, он добавляет:

– У нас все равно не осталось выбора.

Все тут же умолкают. Она обводит всех глазами.

Как я погляжу, Райан здесь главный.

– Николь О’Коннор примет участие в нашем совещании в качестве гостьи. Мы будем говорить так, будто она – одна из нас, – продолжает Райан не терпящим возражений тоном.

Кто-то отводит взгляд, кто-то корчит гримасу.

– Итак, я вас слушаю. Какова повестка дня?

– Будем обсуждать это при ней? – удивляется тот, перед кем навалено больше всего папок.

– Да. И не будем медлить.

Все колеблются. Наконец человек с папками берет листок и пробегает его глазами.

– Что ж… После неудачи последней нашей вылазки было схвачено много наших братьев по оружию. Это сами участники акции и два десятка членов их семей. Все теперь сидят в Лонг Кеш[7].

В комнате тяжелое молчание. Райан Мерфи поворачивается к гостье.

– Она вправе знать. Лонг Кеш рядом с деревней Мейз – это бывшая воздушная база, превращенная в 1971 году в огромную тюрьму для ирландских оппозиционеров. Там есть особо охраняемая зона сверхстрогого режима, блоки Н. На этой зоне умер после шестидесяти шести дней голодовки Бобби Сэндс[8].

Присутствующие переговариваются: звучат проклятия в адрес североирландских протестантов и англичан, то и дело слышно слово «свинья».

– Мрачное местечко, там, похоже, применяются новые способы психологических пыток с целью расколоть заключенных, – уточняет кто-то.

– Как они узнали, кого сцапать? – с угрозой спрашивает Райан.

– Очень просто, – звучит ответ. – В число участников акции затесался предатель. Мы выяснили, кто это. Есть подтверждения из других источников. Это внедренный к нам агент МИ-5.

Говорящий показывает фотографию предателя, она идет по рукам, все, узнавая его, кивают.

Человек с узким лицом говорит с возмущением:

– Нельзя, чтобы этот кусок дерьма, из-за которого схватили наших ребят и их близких, разгуливал на свободе!

С ним все согласны.

– Он должен умереть! Смерть предателю! – звучит хор голосов.

– Надо преподать им урок, чтобы другие агенты МИ-5 боялись предпринимать что-то похожее, зная, какая их ждет расплата.

Решение о скорой мести всех сплачивает и успокаивает.

– Конечно, – снова берет слово Райан. – Тут и спорить не о чем. Отправим диверсионную группу с заданием убить этого подонка. Остается определиться со способом его устранения. Какие будут предложения?

– Взрывчатка в машине, – предлагает один.

– Автоматная очередь, – говорит другой.

Третий, до сих пор молчавший, вдруг произносит:

– Нет.

– Что «нет»? – спрашивает его Райан.

– Я хорошо его знаю, участвовал вместе с ним в вылазках. Гарантирую, его не проведешь. Он не просто агент МИ-5, он дьявольски хитер. Не зря же он был членом нашей армии: он знает все наши методы. Он сумеет остаться в живых.

Николь О’Коннор поднимает руку.

– Если я правильно понимаю, у вас тут бесконечный пинг-понг. Вы совершаете вылазку, английская полиция вас задерживает, вы предпринимаете новую вылазку, чтобы наказать тех, кто виновен в арестах, полиция проводит еще более массовые задержания, следует очередная ваша вылазка… С каждым разом количество ваших ребят в тюрьме Лонг Кеш растет, численность вашей армии тает.

– Но ведь так… так было всегда, – оправдывается Райан.

– Не надо путать традиции и дурные привычки. Цель – победить в войне, а не без конца воспроизводить прошлые ошибки.

Все переглядываются, их самолюбие оскорблено, но они понимают, что она права.

Тот, что при папках, ударяет по столу кулаком.

– Вы не из наших. Вам не понять! Такова наша стратегия тайной войны.

Молодая женщина сохраняет невозмутимость.

– Мне одно понятно: вы предсказуемы. Агенты МИ-5 наверняка над вами потешаются, глядя на ваши бомбочки и автоматики. Для них весь этот фольклор – не более чем предлог для строительства новых тюрем с повышенными мерами безопасности и для применения против вас все новых сил полиции. В конечном счете вы потерпите поражение, Северной Ирландии не видать свободы. Время не на вашей стороне.

– Она нас оскорбляет! – кричит человек при папках.

– Пусть договорит, – вмешивается Райан. – У вас есть предложения, как нам усовершенствовать нашу борьбу, мисс О’Коннор?

– Есть, по крайней мере, одна мысль, как поступать иначе.

Она выдерживает паузу и пользуется передышкой, чтобы рассмотреть своих собеседников.

– Ну и что это за мысль? – спрашивает один из них.

– Я предлагаю полностью оригинальный способ действий, имеющий одно преимущество: возможность устранить этого агента МИ-5, причинившего вам столько зла, так, чтобы никто не узнал, что это ваших рук дело. Не будет ни расследования, ни арестов, ни даже подозрения, тем более предлога для наращивания полицейских сил и для строительства новых тюремных блоков. Наши враги будут в недоумении, а правда о случившемся будет известна только нам.

Наконец-то она добилась почтительной тишины. Все смотрят на нее, всем любопытно, что она предложит.

– Райан разрешил мне загадать три желания. Первым было присутствовать на вашем совещании. Оно исполнено. Второе мое желание – чтобы вы прибегли к этому оригинальному способу.

И Николь обстоятельно излагает свою стратегию.

4

Моника Макинтайр лежит на большом валуне посреди шотландской пустоши. Так она налаживает связь с этим диким краем. Замки, фауна, флора, музыка, еда – все здесь пропитано кельтской магией.

Она закрывает глаза, делает глубокий вдох и думает о легендах своей страны.

О «шелках» с Оркнейских островов – тюленях, умевших превращаться в женщин.

О водовороте Корриврекан – водяном духе, злодействовавшем у западных берегов Шотландии, затягивавшем под воду корабли и дробившем их в щепки.

О «келпи» – лошадях-призраках, обитавших в реках и ручьях. Об одержимом бесами священнике из пещеры в Форви, занимавшемся в XV веке колдовством. О привидении, безголовой женщине, выныривавшей в полночь из воды у моста в Бакленде.

И, конечно, о чудовище из озера Лох-Несс, подобии динозавра, скрывающемся под водой.

Моника слышит знакомый звук. Это волынка. Она открывает глаза. Пастух играет на этом мощном инструменте для своей отары овец.

В сердцах людей все еще живы шотландские кланы.

Она встает и возвращается в одинокий дом в пригороде Эдинбурга, где неожиданно для себя решила поселиться на несколько месяцев. Это, скорее, маленький замок со стенами толщиной более двух метров.

Начинается сильный дождь. Моника устраивается у камина, в котором гудит огонь. У нее из головы не выходит мать. В памяти всплывает одна из ее излюбленных фраз:

Если твое счастье зависит от выбора, который делает другой человек, то приготовься быть несчастной.

В дверь дома звонят.

Какого черта? Посетители