Отвергнутая - Екатерина Валерьевна Шитова

– Ты чудный, Проша, – сказала она ему тогда.

Прохор покраснел от удовольствия и позвал Василину на субботнюю вечёрку. Он знал, что Шуры не будет, ей уже неделю нездоровилось. Плохо радоваться чужой болезни, но в тот момент Прохор и вправду искренне радовался тому, что Шура больна. Наконец-то он сможет побыть с Василиной.

Василина на вечёрку пришла, как и обещала. Она была самой красивой среди девушек – в платье цвета сочной травы, с горящими глазами, румяными щеками и алыми губами, которые так и манили Прохора. В рыжие волосы девушки были вплетены ленты и цветы. Словно диковинный цветок среди простых ромашек, она выделялась своей красотой среди деревенских девушек. Прохор смотрел, как Василина кружится под ручку с подругами, и не мог отвести от неё восторженных глаз. Сердце билось, ладони потели, тело наливалось огнём, тряслось от волнения.

Вечер пролетел, как одно мгновение, а когда Василина засобиралась домой, он вызвался её проводить. У ворот её дома, под старой раскидистой берёзой, Прохор не удержался – обхватив руками тонкую талию, он неуклюже впился ртом в пухлые влажные губы девушки. Василина сначала ответила на поцелуй, а потом, с запоздалым смущением, оттолкнула Прохора, прижала ладони к пылающему лицу и убежала за ворота, взмахнув волосами.

Но этот поцелуй решил всё, он стал началом перемен в жизни Прохора. Утром парень объявил отцу, что не женится на Шуре. Отец отреагировал бурно – залепил Прохору подзатыльник и запретил что-либо говорить невесте.

– Есть ещё время. Походишь, может, одумаешься, – строго сказал Фёдор сыну.

Прохор послушался отца, Шуре ничего о своих чувствах к Василине не рассказал, но с того момента стал избегать встреч с невестой, ссылаясь то на домашнюю работу, то на сильную усталость. Сам же везде высматривал Василину и весь пылал огнём, если хоть издали видел длинные рыжие косы и зелёные глаза красавицы.

* * *

Когда в тот вечер Василина и Маруся прибежали на поляну, парни и девки уже лихо отплясывали в общем кругу, притопывая ногами в такт музыке. Девушки подошли к подругам, которые делились друг с другом новостями, сплетнями и тайными секретами. Василина, вытягивая шею, всё высматривала среди парней Прохора и почти не слушала болтовни подруг. Но кое-что в их разговоре привлекло её внимание.

– А я вот замуж только через пять лет пойду, мне так нынче на святках нагадали, – вздохнула Маруся. – Неужели я такая некрасивая, что никто меня раньше замуж не позовёт?

– Ну что ты, Марусенька? Ты довольно мила! – стали утешать её девушки.

Василина повернулась к подруге и произнесла уверенно:

– Ты, Маруська, настоящая красавица! А гадания – это ерунда. Я тоже однажды гадала на суженого, а мне в зеркале такое привиделось, что я чуть со страху не померла!

– Что же? – в один голос воскликнули девушки.

Василина округлила глаза и прошептала зловеще, чтобы пуще напугать подруг:

– Чудище! Огромное, пучеглазое, всё в чешуе, а во рту зубов – не счесть!

Девушки ахнули, лица их вытянулись от изумления.

– Может, это леший был? – испуганно прошептала Маруся.

– Ага, как же! Я что же, по-твоему, лешачиха? – засмеялась Василина.

Девушки переглянулись между собой, но ничего не ответили.

– Мой вам совет, девки, нечего гадать! Зря только время теряете, – строго сказала Василина и отвернулась.

Увидев, что на поляну пришёл Прохор, она оживилась, захохотала громче обычного. Заметив, что парень подошёл к Шуре, Василина оставила своих скромных подруг и пошла плясать в центр круга. Она кружилась то одна, то под руку с девушками, смеялась, сверкала глазами налево и направо. Василина видела, как на неё засматриваются парни, но плясать с ними она отказывалась, её интересовал лишь один Прохор.

Прохор же, как истукан, сидел на бревне рядом с Шурой, лицо его пылало румянцем, взгляд был напряжённым. Он видел, как сверкает среди пляшущих девок алое платье Василины, слышал её звонкий смех, но в её раскрасневшееся, прекрасное лицо он даже взглянуть не смел, боялся, что тут же сгорит живьём от своей страсти.

Вихрь молодой радости, громкой музыки и лихой пляски закружил Прохору голову. Он уже хотел встать и пройтись, успокоиться немного, но тут Шура вскочила, схватила его за руку и потянула за собой. Сцепившись руками, они закружились вместе со всеми под весёлые звуки гармони. Всё смешалось перед глазами Прохора, слилось в единую яркую круговерть. А потом Шуру перехватили подруги, и она закружилась с ними.

А перед Прохором внезапно возникла Василина. Взяв его за руку и широко улыбнувшись, она побежала по кругу, провела его через «ручеёк» сцепленных над головами рук и вдруг побежала с поляны подальше от костров, в берёзовую рощицу. Незаметно скрывшись от всех за чёрно-белыми стволами, Василина и Прохор остановились друг напротив друга, тяжело дыша. А потом, не произнеся ни слова, слились в жарких объятиях.

Движения их были порывистыми, страстными, поцелуи – жадными, ненасытными. Прохор прижимал к себе девушку и не мог поверить, что всё это происходит с ним наяву. Василина лишь раз оттолкнула от себя Прохора – для того, чтобы одним движением скинуть с себя нарядное алое платье. А потом она замерла перед парнем – нагая, хрупкая, нежная, как едва распустившийся цветок. Даже пахло от неё сладко. Прохор протянул к девушке дрожащую от волнения руку, но прикоснуться не посмел.

– Я люблю тебя, Василина, – жарко прошептал он, – ни есть, ни спать не могу, все мысли в голове – о тебе одной.

– И я тебя полюбила, Проша. Всем сердцем, всей душой полюбила! – шёпотом откликнулась Василина. – Сердце из груди рвётся, послушай.

Василина взяла руку Прохора и положила его ладонь на свою грудь. Прохор задрожал всем телом, коснувшись белой, бархатистой кожи, почувствовав под ладонью маленький холмик девичьей груди. Это было не так, как с Шурой за сараями. Это было совсем по-другому. Теперь Прохор не сомневался в том, что он по-настоящему влюблён, но он не мог забыть о том, что связан обещанием, данным Шуре и её родителям.

– Невеста у меня есть, – прошептал он, не сводя глаз с манящих, пахнущих сладостью губ Василины.

Василина, не ожидав таких слов, нахмурилась.

– И что же, ты её любишь? – обиженно воскликнула она.

Резким движением она скинула с себя руки Прохора, схватила с земли платье и прикрылась им.

– Тебя одну люблю, – хриплым от страсти голосом проговорил Прохор, – от Шуры не знаю, как отвязаться. Вцепилась она в меня, точно клещ.

Прохор подошёл к Василине, обнял её,