Вся в мать - Сьюзан Ригер

– Голдсмиты покупали мне одежду, – сказала Рут, – но мы все записывали. Я должна им четыреста сорок долларов. – Она улыбнулась. – Скорее всего, они придумают, как не брать у меня деньги – мистер Голдсмит заявил, что если я возмещу их траты, он пожертвует эту сумму Южной баптистской церкви – но мы с мамой все равно почувствуем облегчение.

– А вот Лайла не станет ничего покупать тебе, – продолжала Грейс. – Она просто очарует тебя. Она неотразима. Не беспокойся. Не сопротивляйся. Я так привыкла к этому. Когда я была подростком, мне часто хотелось, чтобы Клара была моей матерью, а Лайла моей теткой. И мне было бы так легко любить тетю Лайлу.

– А ты думаешь, что тебя легко любить? – возразила Рут. – Я вижу, какая ты хорошая, но другие, пожалуй, подумают, что ты… как каменный грунт. – Она выглянула в окно и увидела дорожный указатель на Блумфилд-Хилс. – Скоро приедем.

Грейс свернула с автомагистрали.

– Тебе понравится Клара. Она чудесная, – улыбнулась она. – Никто не знает, как она стала такой, какой стала. Каждый раз, когда мы приезжаем в Детройт, она живет с нами в Таре, если только не подменяет медсестер на своей бывшей работе. Фрэнсис ненасытная. Она захватила всю семью Перейра, конечно, кроме Альдо, которого всегда называет «злым, брутальным и глупым отцом Лайлы». Фрэнсис предана своей семье. – Грейс бросила быстрый взгляд на Рут. – Меня все-таки можно любить. Джо любит меня. Он говорит, что Лайла тоже меня любит.

* * *

Грейс и Рут приехали в Тару в 5.30 вечера. Реакция Рут была такой же, как когда-то у Лайлы – она раскрыла рот от удивления.

– Я думала, что Тара – просто шутка, – призналась она.

– Подожди, ты еще внутри дом не видела, – усмехнулась Грейс.

Фрэнсис вышла их встречать.

– Зови меня Фрэнсис, – велела она с улыбкой Рут. – Так делают все, кроме Джо – он, вопреки всему, упорно зовет меня мамой. Во всяком случае, в лицо. – Она показала пальцем на чемодан Рут. – Я возьму его. – В свои восемьдесят она двигалась легко и быстро, как молодая. – А ты неси сумку с книгами. – Рут, с ее вежливыми манерами жительницы южного штата, стояла, не зная, что делать.

Старый друг Джо недавно назвал Фрэнсис «бодрой». Она повернулась к нему. «Не сомневаюсь, что ты намеревался сделать мне комплимент, – проворчала она. – Но я воспринимаю этот как сексизм и оскорбление». Приятель Джо растерянно моргнул и забормотал извинения. «Вероятно, ты уже замечал когда-нибудь, ведь тебе уже пятьдесят, что только старых леди называют ‘бодрыми’, – продолжала она. – Никто не скажет, показав на Эйнштейна, ‘какой бодрый старый джентльмен’. Про старых и бодрых джентльменов всегда говорят ‘удивительно молодой’. – Она пронзила его суровым взглядом. – Тебе самому понравится, если тебя назовут хлыщом?»

Фрэнсис была высокая и стройная, как ее сын и младшая внучка; у всех были также выразительные брови – темные, вразлет. Она абсолютно не была грубой или неприятной, только бесцеремонно прямой, как многие богатые люди.

«Деньги портят людей еще больше, чем власть, – говорил по этому поводу Джо. – Я тоже грешен».

Фрэнсис резко кивнула и протянула руку. Рут отдала ей чемодан. «Начинается, – подумала она. – Проблема с Фрэнсис».

– Я велела поварихе приготовить что-нибудь вкусненькое, – проговорила Фрэнсис. – Сегодня мы ужинаем лишь втроем. А на День благодарения обедать будем впятером. Джо приедет завтра. Лайла приедет, когда приедет. Кларе пришлось выйти на работу. Поправка – она добровольно вызвалась выйти на работу. Такова ее манера благодарить судьбу. – Фрэнсис смиренно пожала плечами. – Звездные Птички встречают День благодарения со своими будущими свекровями и свекрами. Что это за люди, раз выдвигают такие требования к ним? – Она поставила чемодан на пол, подальше от Рут. – У нас с Лайлой никогда не было проблем и разборок, вот только ее работа, да и то лишь в последние десять лет. – Она подняла чемодан. – Думаю, что гибель Поло убила для Лайлы и Клары все праздники, не только Новый год.

– Кто такой Поло? – спросила Рут, взглянув на Фрэнсис, потом на Грейс и снова на Фрэнсис.

– Поло – старший брат Лайлы, самый старший из троицы, – ответила Фрэнсис. – Очень милый человек. Сорвиголова. Он был пожарным и погиб в огне. Первого января 2000 года. Тот день невозможно забыть. Это стало его личным 9/11.

– Я не знала, что у нее был брат.

– Трудно говорить про Поло. – Грейс вздохнула. – Я слабо помню его. Мне было всего шесть лет, когда он погиб. Лайла была убита горем. Я хорошо это помню. Она винила себя. А я просто не узнавала ее. Она страшно изменилась. – Грейс подхватила чемодан и держала его подальше от Фрэнсис, протянувшей к нему свободную руку. – Примерно через две недели после гибели Поло мы ужинали у «Марко’с», впятером. За все время Лайла не произнесла ни слова. Она гоняла кусочки жаркого по тарелке. Мы все были подавлены, даже испуганы. Мы не знали, как вернуть Лайлу в обычную жизнь. Я не могла смотреть на нее новую, сломленную. – Грейс тяжело вздохнула. – Когда Джо оплачивал счет, она неожиданно заявила: «Никому из вас не позволено умирать раньше меня. Запомните».

* * *

Рут проснулась в семь часов. Грейс хотела еще поспать. Спускаясь на первый этаж по мраморной лестнице, Рут расправила плечи, решив, что ей пора брать пример с Фрэнсис.

Повариха поставила еду на боковой стол. Это выглядело как завтрак в дорогом отеле: горячая каша, крутые яйца, омлет, бекон, колбаса, нарезанные помидоры, мюсли, тост, апельсиновый сок, клюквенный сок, смесь ягод, йогурт. Пораженная обилием еды, Рут повернулась к обеденному столу, огромному, прямоугольному, длиной не меньше четырех метров. «Совсем как стол в фильме ‘Гражданин Кейн’, – подумала она, – только длиннее и массивней».

Фрэнсис, встававшая каждый день на рассвете, сидела у дальнего конца стола и читала газету. Взглянув на Рут, она просияла.

– Ох, как хорошо, составишь мне компанию. – Она показала на стул рядом с собой. – Возьми то, что нравится, и приходи ко мне. – Завтра у нас будут рогалики и лосось.

Рут взяла стакан сока, немного омлета и тост. Она увидела, что Фрэнсис ест только фрукты. «Правильно, – подумала она. – Настоящие богачи почти ничего не едят».

– Кто-нибудь еще придет на завтрак, кроме вас, меня и Грейс? – спросила она.

– Стол ломится от угощений, я знаю, – ответила Фрэнсис. – Праздничный завтрак, такой, как устраивали