Круг замкнулся - Кнут Гамсун

В дверях появилась Лили и спросила:

— Вы стреляете? Кто из вас стрелял?

— Он, — ответил Абель, — из моего револьвера. Это он украл мой револьвер, про который я говорил. Хорош гусь!

— А ну, прочь отсюда! — приказал Алекс.

— Ты забыл, что он когда-то спас тебе жизнь?

Алекс подскочил и снова заорал:

— Если ты сейчас же не уйдешь, я тебя застрелю!

Ни один из них не обращал внимания на рану, но, когда оказалось, что у Абеля сильно течет кровь, Лили сбегала в дом и принесла что-то вроде бинта. У нее плохо получалось сделать повязку, потому что она не переносила вида крови.

— Да нет, выше раны, черт подери! И затяни потуже! Потуже, говорю! Господи, опять развязалось!

Лили в отчаянии кликнула мужа:

— Неужели ты не можешь затянуть?

— Нет, — ответил Алекс.

Абель:

— Я плохо управляюсь левой рукой, не то я сам наложил бы повязку.

— Значит, ты не можешь нам помочь? — причитала Лили.

— Нет! — ответил Алекс, однако положил револьвер и подошел поближе.

— А ну, убирайся! — скомандовал Абель. Он зажал конец бинта между зубами, и ему удалось справиться без чужой помощи. Готово. Он поднял револьвер с земли и оглядел его. — Ну, конечно, мой. Ну, ворюга, и гад же ты!

— Забери свою одежду, — говорит Лили.

— Вот это верно! — кричит Алекс вслед ему. — Забери свое дерьмо отсюда, бабник чертов.

— А ведь он, между прочим, спас тебе жизнь, — вставляет Лили.

Они продолжают говорить и после того, как Абель ушел. Алекс вполне трезв и выражается не слишком изысканно. Поначалу он вообще отказался войти в комнату.

— После него? — кричал он. — Нет уж, извини, этого я делать не стану.

Но потом он все-таки вошел и стал оглядывать комнату — не осталось ли чего после Абеля.

— Что такое? — вдруг спросил он. — Это случайно не его подштанники?

— Нет, это мои, — отвечала Лили, не моргнув глазом.

— Ты что, начала носить мужские подштанники?

Лили:

— Всякое приходилось носить, пока тебя не было. У меня не на все хватало денег.

Он снял куртку и на какое-то время застыл с ней в руках, размышляя над ее ответом. Интересно, разве мужские подштанники дешевле? Потом, не придя ни к какому выводу, спросил:

— Ты и в самом деле его принимала?

Лили не ответила.

— Я тебя спрашиваю — принимала или нет?

Лили:

— Тебя ведь не было.

Алекс допытывается, задает вопросы, он хочет знать больше, он желает подробностей. Лили отвечает через раз.

— Как часто он здесь бывал?

— Нет, нет, совсем не часто. Можно сказать, только сегодня первый раз зашел.

Он вдруг распахивает дверь спальни, заглядывает туда и, отпрянув:

— Сколько их, я тебя спрашиваю?

Лили молчит.

— Сдается мне, их теперь трое.

— Ты ведь все не приходил и не приходил.

Он садится. Судя по всему, ему приятно наконец-то сесть.

— Сдается мне, я видел троих, — говорит он.

— Ты ведь домой и носу не казал, — говорит Лили.

— А ты можешь мне объяснить, почему их там трое?

Лили:

— А разве Ловиса Роландсен не рожает детей? Теперь их у нее девять. Думаешь, ее муж — их отец?

— А почему б ему и не быть отцом?

— Тенгвальду-то? — восклицает она. — Да он и воробышку не мог бы стать отцом.

Алекс размышляет над услышанным.

— Зато твой дружок совсем другого сорта, как я погляжу.

— Ах, Алекс, не говори так и не поминай больше его имя. Для меня просто нет другого мужчины, кроме тебя.

Сказанное явно смягчает Алекса, но все равно он обязан опровергать ее слова как пустую болтовню, вранье, обман.

— Больно меня это интересует.

— Я так плакала, так тосковала по тебе, что чуть с ума не сошла.

— Черта с два ты тосковала! А кстати, не думай, что мне чего-то не хватало, — говорит он, надуваясь важностью. — Довольно нашлось таких, что были бы рады меня заполучить.

— Я и не сомневаюсь, — кивает Лили.

— Но я в упор не вижу замужних женщин и вообще семейных, не так, как этот твой поганый бабник.

— Ты прав! Я и сама не представляю, как я могла на такое решиться. Он же для меня пустое место.

— Ты ему разве не говорила, что ты замужем?

— Говорила. И что я люблю только своего мужа.

Лили была сама покорность, она всячески подлаживалась к нему и начала снимать с себя кой-какую одежду из той, что уже успела накинуть.

— Ты, верно, устал, Алекс? Может, приляжешь?

— С тобой не лягу.

— Что ты, что ты! Я это и не имела в виду. Я буду тихонечко сидеть рядом, чтобы не разбудить тебя.

— Я вот что думаю: не уйти ли мне снова после того, как я высплюсь. Уйти, куда глаза глядят, — сказал он и начал раздеваться.

Лили всхлипнула, но Алекс был суров и неумолим даже после того, как лег.

— Ты не замерзла? — спросил он.

— Нет.

— Нечего сидеть здесь и мерзнуть, говорят тебе! — скомандовал он и подвинулся, освобождая место для нее.