Москва. Квартирная симфония - Оксана Евгеньевна Даровская

частные педагоги по классу фортепиано. Она поначалу не хотела, плакала, артачилась, потом втянулась. В двенадцать лет на юношеском музыкальном конкурсе Шуберта исполняла – скерцо си-бемоль мажор. Призы, награды. Получается, вырастили гадину-шлюху. Своего дрыща ей мало? С Давидом понадобилось совокупиться. Зачем он ей, нищий безработный? У нее сумка минимум две тысячи баксов стоит. Обкурились оба наверняка. Я у него постоянно анашу выгребала из карманов. Теперь-то понимаю, у них с этой стервой предварительный сговор был. По племянникам он соскучился… Как же… Он вообще родства не помнит, проклятый отщепенец. Думали, не так быстро вернусь, по рынку подольше поблуждаю. А мне с прилавков все сразу в руки шло, как будто специально, прямо при входе. Суждено, значит, было увидеть, узнать. – Инга вытаскивает противень с готовыми пирожками, ссыпает их в блюдо, закладывает в духовку новую партию на втором противне, споласкивает руки, любовно протирает салфеткой изумруд в кольце, снова садится напротив меня за стол. – Может, со временем я бы остыла, пережила их скотское предательство. Кобелей с высокой потенцией много, не один Давид. А вот за то, что она дальше учинила, спектакль какой разыграла, – за это как простить? В психушку готова была меня упечь, превратить в овощ. Какая она теперь мне дочь? От души желаю, чтобы ее малолетняя сопля так же с ней обошлась, когда вырастет. Отомстила бы за меня…

Исповедальный монолог окончен. Мы направляемся в комнату, где я изучаю выданные Ингой документы. В них мать и дочь – законные обладательницы равных долей в унаследованной квартире.

– Инга, а Марьяна в курсе вашего намерения продать квартиру?

– У нее что, выбор есть? Я ей ультиматум сразу выставила: в оскверненной квартире не останусь. Мало того что она мне в душу плюнула, так еще светлую память об отце оскорбила. Только сразу предупреждаю, мне однокомнатная нужна обязательно в этом районе, без вариантов. Я за работу очень держусь, где еще такую найду. А ей нужны только наличные. Эта стерва ни рубля в мою пользу не уступит – все пополам. С муженьком за доллар перегрызут горло любому. Нашли друг друга, сладкая парочка.

* * *

Конечно, непросто, но можно попробовать протиснуться в игольное ушко. Цена квадратного метра однокомнатных квартир в одних и тех же районах обычно выше, чем в двушках-трешках.

Сталкивать Ингу с Марьяной в офисе – дело рисковое. Лучше заключить с каждой отдельный договор, назначив им разное время. А для начала позвонить Марьяне. Убедиться, что не собирается вставлять матери палки в колеса.

По телефону Марьяна подтверждает согласие на продажу сухим «да». Пока я заполняю договор с приехавшей в офис Ингой, Иолантов шумно сопит и хлюпает носом за моим плечом, вникает в пункты первого в своей практике агентского договора (иной жанр, нежели рапорты, ориентировки и протоколы дознаний). Правильно, наблюдай, впитывай, потому что я наконец решила начать отпускать вожжи. «Договор с Марьяной возложу на тебя, Иолантов. Всего-то нужно будет продублировать пункты из договора с Ингой, вставив паспортные данные Марьяны. Надеюсь, справишься. Только не забудь отксерокопировать нужные страницы ее паспорта, подписать договор у нашего юриста и поставить на обоих экземплярах печати. А мне нужно мчаться в БТИ, бодаться с техническим инженером по другой сделке».

На следующий день в офис врывается высокий худой парень в черных атласных брюках-дудочках и с бриллиантовой мини-серьгой в правом ухе:

– Покажите договор с этой сумасшедшей мамашей! Хочу посмотреть цену! В ее договоре наверняка сумма выше, чем в договоре с моей женой! Я вашей мутной конторе не доверяю!

С порога понятно, что за персонаж. Наглый, хамский дрыщ Вадик.

– Ты, что ли, Иолантов? – тычет Вадик пальцем в оторопевшего Иолантова. – Ты на мою жену вчера сопли пускал, пыхтел как паровоз, руки у тебя тряслись?! Понабрали чмошников! Маньяков, извращенцев!

Ошарашенный Иолантов, не найдясь что ответить, автоматически хватается за бок, где у него еще недавно висела кобура (привык чуть что браться за оружие).

От беспрецедентного хамства Вадика во мне мрачной махиной поднимаются 90-е:

– Вы кто такой, молодой человек? Какое юридическое отношение к квартире имеете? Никакого. Так что никто ничего не обязан вам показывать. Сотрудников не оскорбляйте, истерику прекратите и покиньте офис.

– Да как вы… Как разговариваете со мной?! – вытаращивает на меня глаза представитель «золотой молодежи».

– Очень доходчиво я с вами разговариваю. Не доверяете агентству? Хотите знать, по какой цене продается квартира? Следите за объявлением в газете «Из рук в руки», оно на днях выйдет.

– Верните документы на квартиру! Немедленно! Мы с Марьяной своего риелтора наймем! Из солидной компании! – почти выпрыгивает из брюк Вадик.

– Это вря-я-яд ли. Что-то мне подсказывает, что мать вашей жены не захочет иметь дел с вашим риелтором. А деньги, как я понимаю, за половину квартиры вам с женой нужны.

– Ее мать полоумная! Ей место в дурке, если вы не поняли! Вы с ней хлебнете дерьма!

– Вот мы вас от дерьма, как вы выразились, и избавим. Марьяне останется только получить деньги. И давайте прикроем бесполезный базар.

– Попробуйте нас с Марьяной хоть на доллар нагреть! У меня нужные люди есть, каждый ваш шаг будет отслежен, учтите, – неожиданно сдувается Вадик.

– Приставите частного детектива? Это сколько угодно.

Помимо данного в газету объявления, Иолантов обклеивает свежими простынями о продаже квартиры близлежащие к дому дворы. Первой звонит пожилая супружеская пара по дворовой листовке. Демонстрировать квартиру в одиночку Инга категорически отказывается. «Они что-нибудь спросят, я что-то не то ляпну, сами приезжайте, разговаривайте, только кто-нибудь из вас один, не надо мне колхозное собрание тут устраивать».

Иолантов к наводящим вопросам не готов. В квартиру еду я, думая по дороге: «Характерец у Инги, конечно, тот еще».

Больше всего мужчину из пары интересуют потолки. «Планировку мы отлично знаем, живем в идентичной квартире в доме рядом, сыну подбираем, с семьей вот-вот из-за границы вернется, – докладывает мужчина, с порога задрав голову. Так он и движется по квартире с запрокинутой головой, исследуя потолок. Наделенная противоположной функцией жена семенит за ним, тщательно изучая паркетный пол. Обойдя все квартирные углы (с долгой заминкой и перешептыванием в ванной комнате), хором сказав: «Мы считаем, что цена завышена, вряд ли купят по такой цене, подумайте о снижении, мы перезвоним на днях», они собираются уходить, как вдруг, возведя напоследок глаза к потолку в коридоре, мужчина замечает маленькое темное пятнышко в углу над входной дверью и ликует. «О-о-о, грибок! Вы в курсе, – обращается он ко мне, – что мицелий практически неубиваем?! Проступает сквозь любую обработку и имеет тенденцию к разрастанию? Его споры непобедимы. Я знаю, о