Круг в огне: Рассказы - Фланнери О'Коннор

Спустившись на две ступеньки, она сказала: «Мне, вообще-то, надо идти» – и просунула голову в дверь. Размером комната была с большой шкаф, и стены сплошь были оклеены открытками с местными зданиями; это создавало иллюзию пространства. С потолка свисала лампочка, светившая на мистера Джергера и его маленький стол.

– Вот, слушайте.

Склонясь над книгой, он стал водить пальцем по строчкам:

– «3 апреля 1516 года, в праздник Пасхи, он подошел к оконечности нашего континента». Кто – он? Знаете?

– Христофор Колумб, – сказала Руби.

– Понсе де Леон, – закричал он. – Понсе де Леон! Вам бы следовало о Флориде знать. Муж ведь оттуда.

– Да, он родился в Майами, – сказала Руби. – Он не из Теннесси.

– Флорида – штат неблагородный, но важный, – сказал мистер Джергер.

– Еще какой важный, – согласилась Руби.

– Вы знаете, кто такой был Понсе де Леон?

– Основатель Флориды, – бодро ответила Руби.

– Он был испанец, – сказал мистер Джергер. – А знаете, что он искал?

– Флориду, – сказала Руби.

– Понсе де Леон искал источник юности, – сказал мистер Джергер, закрыв глаза.

– Надо же.

– Некий родник, – продолжал мистер Джергер, – чья вода дарила пьющим вечную молодость. Иными словами – он стремился всегда быть молодым.

– Нашел он его? – спросила Руби.

Мистер Джергер молчал, не торопясь открыть глаза. Потом заговорил:

– Вы подумали – нашел? Вы подумали – нашел? И могло, по-вашему, так быть, что никто другой этим источником не воспользовался? Могло, по-вашему, так быть, что на земле остался хоть один человек, не пивший оттуда?

– Я не сообразила, – сказала Руби.

– Никто теперь не соображает, – пожаловался мистер Джергер.

– Мне, вообще-то, надо идти.

– Источник был найден, – сказал мистер Джергер.

– Где? – спросила Руби.

– Я пил из него.

– И куда вы ради этого отправились? – спросила она. Она наклонилась к нему ближе, и на нее повеяло его запахом – все равно что сунуть нос под крыло сарычу.

– В мое собственное сердце, – сказал он, кладя ладонь себе на грудь.

– А… – Руби отодвинулась. – Ну, мне пора. Брат, наверно, дома.

Она переступила порог.

– Спросите мужа, знает ли он, чей сегодня славный день рождения, – сказал мистер Джергер, глядя на нее с напускной скромностью.

– Спрошу, спрошу.

Она повернулась и дождалась звука дверной защелки. Потом оглянулась, убедилась, что дверь действительно закрыта, выдохнула воздух и секунду постояла, глядя в темную лестничную высь.

– Боже милосердный, – сказала она.

Чем выше, тем мрачнее и круче.

К тому времени, как поднялась на пятую ступеньку, дыхания уже опять не стало. Отдуваясь, одолела еще несколько. Потом остановилась. Заболело в животе – словно какой-то кусочек толкается во что-то другое. Такое уже с ней было несколько дней назад. Эта боль ее сильней всего испугала. Слово «рак», которое пришло ей тогда на ум, она тут же выгнала и больше не пускала, потому что никакой такой ужас с ней случиться не может, а не может потому, что просто не может. Сейчас вместе с болью вернулось и слово, но она схватила мадам Золиду и разрубила ею слово пополам. Все кончится счастьем. Она разрубила надвое и половинки, потом рубила еще и еще, пока не остались невнятные клочки. Ей захотелось сделать остановку на третьем этаже – если, конечно, доберется до третьего, вот ведь беда какая, – и поговорить с Лаверной Уоттс. Лаверна, помощница педикюрши, была ее хорошей подругой.

Дошла-таки, хватая воздух ртом, с таким ощущением, будто коленные чашечки полны пенистой газировки, и постучала в дверь Лаверны рукояткой пистолета, забытого Хартли Гилфитом. Прислонилась передохнуть к дверной стойке – и внезапно пол вокруг провалился. Стены почернели, и она завертелась в пустоте, не в силах дышать, в ужасе от предстоящего падения. Потом в дальней дали отворилась дверь, и она увидела стоящую в проеме крохотную Лаверну – дюйма четыре ростом, не больше.

Лаверна, высокая особа с волосами соломенного цвета, громко расхохоталась и хлопнула себя по бедру, как будто ей показали что-то страшно уморительное.

– С оружием! – воскликнула она. – Ну и вид! С оружием!

Проковыляв к софе, она рухнула на нее и высоко вскинула ноги – а затем бессильно, с глухим стуком их уронила.

Пол под Руби поднялся до такой высоты, что она могла теперь его видеть, и застыл чуть наклонно. С жутчайшей сосредоточенностью во взоре она нащупала его ногой и оперлась. В глубине комнаты показалось кресло, и она двинулась к нему, осторожно ставя ноги одну перед другой.

– Тебя в шоу про Дикий Запад надо отдать! – сказала Лаверна Уоттс. – Обхохочешься!

Руби добралась до кресла и кое-как села.

– Замолчи, – сказала она хрипло.

Лаверна сидя наклонилась вперед, показала на нее пальцем и опять упала на спину, сотрясаясь от смеха.

– Хватит! – закричала Руби. – Хватит! Я больна.

Лаверна встала и в два или три больших шага пересекла комнату. Приблизившись к Руби, нагнулась, прищурила один глаз и посмотрела ей в лицо, как в замочную скважину.

– Ты лиловая какая-то, – сказала она.

– Я больна, ясно тебе? – мрачно отозвалась Руби.

Лаверна постояла, поглядела – и чуть погодя скрестила руки на груди, многозначительно выпятила живот и пустилась раскачиваться взад-вперед.

– Ну и зачем ты явилась сюда с этим пистолетом? Где его подобрала?

– Села на него, – промямлила Руби.

Лаверна стояла, покачивала животом, и ее лицо приобретало мудрое-премудрое выражение. Тем временем Руби, откинувшись в кресле, разглядывала свои ступни. Комната мало-помалу успокаивалась. Руби вдруг села прямо и вытаращилась на свои лодыжки. Опухли! Нет, никаких врачей, завела она мысленно ту же шарманку, не пойду, и все. Не пойду.

– Не пойду, – пробормотала она вслух, – никаких врачей, никаких…

– И сколько же ты намерена держаться? – спросила Лаверна и захихикала.

– Опухли у меня лодыжки?

– По-моему, какие были, такие и есть, – сказала Лаверна, вновь шлепнувшись на софу. – Толстоватые, да.

Свои ступни она водрузила на изножье софы и легонько ими повращала.

– Как тебе туфли?

Туфли были травяного цвета, на очень высоких и тонких каблуках.

– Опухли, мне кажется, – сказала Руби. – На последних ступеньках перед тобой я жутко себя чувствовала, по всему телу…

– Тебе надо к врачу.

– Нет, мне не надо ни к какому врачу, – отрезала Руби. – Сама могу о себе позаботиться. Я, по-моему, неплохо справлялась все это время.

– Руфус дома?

– Не знаю. Я всю жизнь от врачей стараюсь подальше. Я всю жизнь… а что?

– Что – а что?

– Почему ты спросила, дома ли Руфус?

– Руфус очаровашка, – сказала Лаверна. – Хочу у него узнать, как ему мои туфли.

Руби выпрямилась с яростным видом, вся розовая и лиловая.

– При чем тут Руфус? – зарычала она. – Он дитя малое. – (Лаверне было тридцать.) – Какое ему дело до женских