Ж–2–20–32 - Александр Павлович Яблонский

…Через много лет я часто встречал ее по утрам у пивного ларька. Она виртуозно сдувала пену – веером. Я так не мог. Затем быстро – одним глотком выпивала маленькую, потом, не торопясь, смаковала большую кружку. На глазах добрела, лицо оживало, глаза светлели. Спрашивала меня о маме, а моем житье-бытье. Узнавала меня…

Улыбка была другая.

###

Чем выше, тем страшнее.

Заключенный (думаю, пожизненно) Михаил Ходорковский:

«Я много чего боюсь. Боюсь за семью, боюсь умереть недостойно, боюсь остаться неблагодарным, побаиваюсь врачей, а стоматологов – особенно».

Великий князь Константин Павлович. Перед отречением от престола: «Меня задушат, как отца». Свидетельство Дарьи Михайловны Опочининой, дочери генерал-фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова-Смоленского, жены бывшего адъютанта Великого князя, наиболее приближенного к нему человека – действительного статского советника Федора Петровича Опочинина. (См.: С. Трубецкой. «Замечания на книгу М.А. Корфа «Восшествие на престол Императора Николая Первого».)

###

Панический ужас испытывал Грозный, Николай Первый пребывал в состоянии прогрессирующего страха, дядя Джо находился во власти параноидальной подозрительности. Перед взором нынешнего Лидера нации – судьба друзей: Каддафи, Хусейна.

«Жить в Кремле – значит не жить, но обороняться; угнетение ведет к бунту, а раз возможен бунт, нужно принять меры предосторожности; предосторожности в свой черед усугубляют опасность мятежа, и из этой длинной цепи действий и противодействий рождается чудовище, деспотизм, который построил себе в Москве цитадель: Кремль». (А. де Кюстин, «Россия в 1839 году», письмо пятое).

Чем выше, тем страшнее.

###

Что характерно: на защиту Химкинского леса (и других лесов) вышли тысячи человек. И правильно сделали! На защиту Летнего сада не вышел никто. Ни один человек.

###

Ночник чуть светит за массивной головой льва на камине – остатки старой роскоши. Ночь. Вдруг входит папа. В шинели. Пахнуло снежной свежестью, холодом. Мама бросается к папе. Он подходит ко мне. Я стою в кроватке. Мне не более трех лет. Возможно, меньше.

Это первое жизненное впечатление.

###

Иногда, кажется, что жить буду вечно. Как же иначе.

###

«Мы проснулись в другой стране». Эта фраза так часто повторяется: после «Одного дня Ивана Денисовича» или оккупации Чехословакии, после первого спутника и гибели подлодки «Курск», после путча и расстрела Белого дома, после первого выступления Горбачева и после разгрома НТВ, после прощальной слезы Ельцина и приговоров Лебедеву-Ходорковскому, после Беслана или «Норд-Оста», после рокировки «тандема» или приговора судьи Сыровой, после войны с Грузией и аннексии ее территорий, после каждого «откровения» президента и – в ответ – каждой Болотной, Якиманки, проспекта Сахарова или Чистых прудов, после празднования очередного Рамадана в центре Москвы или Петербурга и… и т. п. – эта фраза так часто повторяется, что привыкли к ней. Практически почти каждый день мы просыпаемся в «другой стране»! Эта привыкаемость, эта повторяемость и эта несменяемость жизни в «другой» стране лишь подтверждает истину: «В России многое происходит, но ничего не меняется». Вечно «другая страна» давно застыла, окаменела в своей «другой» форме и мало надежд, что начнет оттаивать (без последующих жутких заморозков), и русские люди когда-нибудь проснутся в другой стране.

###

Мама – это утро и день. Дядя Литвинов по радио: «Слушай, дружок, я расскажу тебе сказку». Летний Сад, Таврический. Сказки Топелиуса и братьев Гримм, Питер Мариц и Пушкин, походы в баню и по воскресеньям – в Малый зал Филармонии. Магазины, ломбарды, прачечная, детская поликлиника. С мамой всюду интересно, только люди мешают, когда их много и они злятся друг на друга.

Папа – это вечер и ночь. Во сне я проживал то, что папа рассказывал перед сном. А рассказывал он каждый вечер в течение многих лет. Садился у моей кроватки, и начиналась захватывающая и нескончаемая история про Апухтина. Апухтин – на Отечественной войне, потом в Китае, затем – уже генерал – в Корее. Согласно истории двадцатого века. По-моему, все приключения у Дюма-отца и Сабатини в количественном и качественном отношении меркнут перед фантазией папы.

Папа – это ещё и кино. В последний раз мы смотрели в «Молодежном» «Белое солнце пустыни». Был уже взрослый бугай. Как раз перед моим первым браком. Ранние же впечатление: «Невидимка идет по городу». Где-то год 46-й – 47-й. Потом были «Индийская гробница» и «В сетях шпионажа», «Плата за страх» с Монтаном и «В джазе только девушки» с Мэрилин Монро, «Танцующий пират» и «Солдат Иван Бровкин». В кино мы ходили с папой просто так, а также 31 декабря вечером, чтобы мама смогла приготовить под елкой подарки для меня. Перед соревнованиями, чтобы я успокоился. Во Львове я занял 3-е место, утром в день отъезда смотрели «Карнавальную ночь». Помогло!

После войны вечерами мама с папой ходили в кино без меня. Меня укладывали, и мама бежала на сеанс 8 вечера, папа – на 10-ти часовой. Любимый фильм – «Сестра его дворецкого». Они смотрели его раз 10.

На фильмы Александрова и, особенно, Пырьева они не ходили. Ладынину папа не переваривал.

Помню, несколько раз смотрели «Чапаева». Заметил: папа смотрел невнимательно, но в одном месте напрягался и издавал какой-то глухой звук – то ли стон, то ли сдерживаемое рыдание. Это тогда, когда «белый» генерал играет первую часть «Лунной сонаты», а его денщик натирает пол. Дуновение другой жизни, возможно, детства. (Дед – Александр Павлович – прекрасно играл на рояле).

Чем старше, тем отчетливее всплывают в памяти мелочи и пустяки, но именно эти пустяки и мелочи дороже всего.

###

«Макромир ужасен, микромир прекрасен» (А.Г. Тартаковский). Эта истина, сформулированная в окружении Н.Я. Эйдельмана, подтверждалась всю мою жизнь.

###

Далось в России выражение «колбасная» эмиграция! Причем не только говорящие головы-органчики, но и вполне вменяемые субъекты талдычат по поводу этой пресловутой «колбасы».

Это Коржавин за колбасой уехал? Нищим был в России, нищим остался здесь. Легендарный своим видом (до ареста): «буденовский шлем, шинель на полуголое тело, дырявые валенки…» (Ст. Рассадин) – в гробу он видал колбасу и прочие прелести жизни, столь волнующие патриотов-«колбасников». Вот уж кто фанатично непритязателен в быту. Причина эмиграции, как у большинства: «Нехватка воздуха для жизни (в СССР. – А.Я.)у> – вот ответ самого Наума Коржавина. Другой вопрос: хватало ли ему воздуха для жизни здесь… Но это к колбасе отношения не имеет.

Бунин? «Из Грасса приехал прощаться Иван Алексеевич <…> Мы <…> постарались устроить ему по тем временам «королевский» завтрак: были селедка, тощие бараньи котлетки (весь недельный мясной паек), полученный из