Ораторское искусство с комментариями и иллюстрациями - Марк Туллий Цицерон

Пятая стихия (пятый элемент, квинтэссенция) – понятие аристотелизма, означавшее интеллектуальную реальность, не сводимую ни к четырем элементам, ни к их сочетанию. Цицерон не вполне точно отождествляет пятую стихию с «энтелехией», понятием Аристотеля, означающим завершенность вещи, состояние, в котором вещь достигла своей цели. Цицерон имеет в виду, что если душа достигла своей цели быть жизнью тела, оживлять тело, то она может быть названа энтелехией. Сам Аристотель говорил о душе как «первичной энтелехии» тела, то есть как о том, что позволяет ему двигаться, начать достигать своих целей, но не отождествлял энтелехию с движением. Вероятно, Цицерон всегда держит в уме учение Аристотеля о перводвигателе мировых процессов, смешиваемое им с учением стоиков о небе неподвижных звезд как вечно движущемся, которому и подражает душа.

Вот какие есть мнения у философов о душе, если только я ненароком чего-нибудь не упустил. Обошел я стороною лишь Демокрита, мужа, бесспорно, великого, но душу представляющего случайным стечением гладких и круглых частиц: ведь у этого люда все на свете состоит из толчеи атомов. Какое из этих мнений истинно, пусть рассудит какой-нибудь бог; а какое из них ближе к истине, об этом можно спорить и спорить. Что же нам делать? Будем разбираться в этих мнениях или вернемся к исходному вопросу?

– Мне бы хотелось и того и другого, хотя соединить это тяжело. Поэтому, если можно избавиться от страха смерти без этих рассуждений, – сделай это; если же без разъяснения вопроса о душе это невозможно, – что ж, займемся, пожалуй, этим сейчас, а остальным в свое время.

– Как тебе больше хочется, так и мне лучше кажется. Само рассуждение покажет: какое бы из изложенных мнений ни было истинным, все равно, смерть – не зло, а может быть, даже благо. В самом деле: если душа – это сердце, или кровь, или мозг, тогда, конечно, она – тело и погибнет вместе с остальным телом; если душа – это дух, то он развеется; если огонь – погаснет; если Аристоксенова гармония – то разладится; ну, а о Дикеархе с его утверждением, что душа – ничто, вообще не приходится говорить. Все эти суждения согласны в одном: чтó после смерти, тó нас не касается. В самом деле, вместе с жизнью мы теряем чувства; а кто не чувствует, тому ни до чего нет дела. Правда, есть и другие мнения: они еще оставляют надежду, которая, может быть, тебя и тешит, – надежду, что души, покинув тела, возносятся в небо, как в свое обиталище.