Одиночка - Элис Осман

Он отпускает мое запястье и приглаживает волосы рукой, а потом смотрит на меня так долго, что кажется, будто это длится целый год. Интересно, что он видит? Затем, без предупреждения он хватает меня за обе руки и в буквальном смысле опускается передо мной на колени.

— Пожалуйста, потанцуй со мной, — просит он. — Знаю, что танцы — это нелепо, что они давно устарели и тебе такое не по душе, да и мне, честно говоря, тоже, и этот вечер скоро закончится, и все разойдутся по домам к своим ноутбукам и пустым кроватям, и завтра мы все будем одни, а в понедельник нам придется пойти в школу… Но мне кажется, если ты хотя бы попробуешь потанцевать, то на несколько минут ты, возможно, почувствуешь, что все это, что все эти люди… не так плохи.

Я опускаю голову и смотрю ему в глаза.

Потом начинаю смеяться и тоже опускаюсь на колени.

А затем делаю кое-что очень странное.

Едва я оказываюсь на коленях — тут я ничего не могу с собой поделать, — я почти падаю вперед и обнимаю Майкла.

— Да, — говорю я ему на ухо.

Тогда он обнимает меня за талию, помогает встать и ведет через скопище подростков.

Мы оказываемся в центре толпы, сосредоточившейся вокруг ди-джея.

Майкл кладет руки мне на плечи. Наши лица разделяет всего пара сантиметров. Музыка гремит так, что ему приходится кричать:

— Да, Тори! Они включили The Smiths! Играют чудесные Smiths, Тори!

The Smiths — это известная в интернете группа, а если точнее, группа, которую многие, к несчастью, слушают лишь потому, что их лидер Моррисси обладает винтажной самоуничижительной крутостью, которой многим так не хватает. Если бы интернет был страной, то песня There is a Light That Never Goes Out стала бы ее национальным гимном.

Я слегка отстраняюсь:

— А у тебя… у тебя есть блог?

Майкл озадаченно моргает, но потом улыбается и качает головой:

— Господи, Тори! Я обязательно должен вести блог, чтобы любить The Smiths? Разве существует такое правило?

Наверное, в этот самый миг я решаю, что сегодня вечером я ни о чем не буду волноваться: ни о блогах, ни об интернете, ни о фильмах, ни о том, во что одеты окружающие. Да, да, я буду развлекаться, я отлично проведу время в компании своего единственного друга Майкла Холдена, и мы будем танцевать, пока не задохнемся, а потом вернемся домой к своим пустым постелям. И когда мы начинаем прыгать, глупо улыбаясь и глядя друг на друга, и на небо, и в никуда, а Моррисси поет о застенчивости, мне в голову действительно закрадывается мысль, что, может быть, не все так плохо.

Глава 26

В 00:16 я захожу в дом, потому что, если я срочно не воспользуюсь туалетом, мой мочевой пузырь лопнет. Все ждут обновления в блоге «Солитер» — если верить последним слухам, пост должны выложить в 00:30. Все вокруг уткнулись в телефоны. Когда я выхожу из туалета, то вижу Лукаса: он сидит в углу один и с кем-то переписывается. Заметив мой взгляд, он вскакивает, но не идет ко мне, а наоборот — уходит. Как будто старается меня избегать.

Я следую за ним в гостиную — хочу извиниться за то, что забыла о наших сегодняшних планах, — но он меня не видит. Я смотрю, как он подходит к Эвелин. Сегодня она надела серьги-кольца, высокие каблуки, легинсы с перевернутыми распятиями и куртку из искусственного меха. Растрепанные волосы Эвелин собрала в пучок на макушке. Лукас ей под стать тоже в хипстерском наряде: в футболке оверсайз с логотипом Joy Division с подвернутыми рукавами, обтягивающих джинсах и ботинках-дезертах. Он что-то говорит Эвелин, она кивает в ответ. Ну вот, думаю я. Что бы он там ни говорил, они с Эвелин явно встречаются.

Я снова выхожу на улицу. Наконец-то пошел снег. Музыку выключили, но народ не спешит разбредаться: все кричат и пытаются поймать снежинки ртом. Я наблюдаю со стороны. Снежинки падают на воду и растворяются, становятся частью реки, которая течет мимо меня к морю. Я люблю снег. Он все делает красивым.

И тут я снова вижу Бекки.

Она тискается с парнем возле дерева, и я точно могу сказать, что Бекки до сих пор не протрезвела: они даже не целуются. Я собираюсь отвернуться, но они чуть сдвигаются в сторону, и я понимаю, чтó это за парень.

Бен Хоуп.

Не знаю, как долго я стою на улице, но в какой-то миг он открывает глаза и видит меня. Бекки тоже смотрит в мою сторону. Она хихикает, а потом до нее доходит. Я чувствую, как выпитое подкатывает к горлу и выплескивается на снег раньше, чем я успеваю прикрыть рот, — я ловлю рукой лишь воздух. Бен с Бекки отшатываются от меня, потом он убегает в дом. Бекки остается под деревом.

Когда я подхожу к ней и протягиваю руку, она только вскидывает брови и спрашивает:

— Что?

Лучше бы я умерла. Но я только бессильно сжимаю и разжимаю кулаки.

Бекки смеется:

— Ради бога, да что такое?

Бекки предала меня. Потому что ей наплевать.

— Все, что я о тебе думала, ложь, — говорю я.

— Не понимаю, о чем ты.

— Значит, мне это привиделось?

— Ты что, пьяная?

— Ты мерзкая сука, — говорю я. Кажется, я кричу, но не могу сказать точно. Я лишь на семьдесят процентов уверена, что говорю все это вслух. — Я-то думала, что ты просто забывчивая, но теперь у меня есть прямое доказательство того, что тебе наплевать на всех и вся.

— Да что…

— Не притворяйся, что не понимаешь, чтó ты сейчас сделала. У тебя есть хоть капля гордости? Ну же, скажи что-нибудь в свою защиту. Мне не терпится выслушать твои оправдания. Что, скажешь, я всё не так поняла?

Глаза Бекки наполняются слезами. Как будто она действительно расстроилась.

— Я не…

— Тебе нечего сказать, да? Ведь я твоя маленькая наивная подружка, чья жалкая грустная жизнь позволяет тебе чувствовать себя лучше. Тут ты абсолютно права. Я вообще ни в чем не разбираюсь. Но знаешь, в чем я разбираюсь? В мерзких суках. Если увижу одну, то сразу узнаю. Ну давай, плачь крокодильими слезами, если хочешь. Но на самом деле тебе же все равно, да?

Бекки явно протрезвела, и, пусть голос у нее немного дрожит,