Фиалки по средам - Андре Моруа

— На редкость верным… Беспорочным…

— Это на протяжении десяти-то лет? Бедный Антуан!.. И вы счастливы?

— Совершенно счастлив.

— Если так, всё хорошо, милый Антуан. Вот только не пойму, отчего у вас такой несчастливый вид.

— С чего вы это взяли?

— Не знаю… Просто, чувствую в вас какую-то неудовлетворённость, раздражение, какую-то неприкаянность… Что бы вы там ни говорили, Антуан, всё же вы были настоящим Кеснэ из Пон-де-л'Эра, то есть человеком деятельным, привыкшим руководить людьми. А теперь вы живёте здесь, оставив любимое дело и своих друзей… Я знаю: вы все принесли в жертву вкусам вашей жены… Но трудно себе представить, что вы никогда не жалеете об этом…

— Может быть, вначале я действительно немного тосковал… Но потом я нашёл себе другое занятие. Всю жизнь я питал пристрастие к истории… Теперь я занялся этой наукой всерьёз… Я даже написал несколько книг, которые имели некоторый успех.

— Некоторый, говорите вы? Ваши произведения имели огромный успех, Антуан, это замечательные работы… Особенно ваш труд о Людовике XI…

— Вы читали мои книги?

— Читала ли я их?! Да сотни раз! Во-первых, я тоже обожаю историю… А во-вторых, я искала в них вас, Антуан… Я по-прежнему интересуюсь всем, что имеет к вам отношение. И я считаю вас превосходным писателем… Нет, я нисколько не преувеличиваю… Признаться, меня даже удивило, что во время обеда Франсуаза ни единым словом не обмолвилась об этой стороне вашей жизни. Два-три раза мой муж пытался заговорить с вами о ваших книгах, но всякий раз Франсуаза прерывала его… Мне кажется, ей следовало бы гордиться вашим творчеством…

— О, да чем же тут гордиться… Но это верно, что Франсуаза не интересуется книгами такого рода… Она предпочитает романы… А главное, она и сама артистическая натура — как искусно она выбирает свои наряды, какой чудесный сад она разбила! Она сама наметила место для каждого цветка. С тех пор как кризис захватил и Пон-де-л'Эр, наши доходы сократились. Теперь Франсуаза вынуждена делать все сама.

— Франсуаза делает все сама! У Франсуазы столько вкуса! Забавнее всего, что вы действительно в это верите! Слишком уж вы скромны, Антуан… Я знала Франсуазу девушкой, тогда у неё было несравненно меньше вкуса, чем сейчас. Во всяком случае, как и всё семейство Паскаль-Буше, она питала неумеренное пристрастие к безделушкам и украшениям… Во всём этом была какая-то слащавая претенциозность… Это вы развили её вкус, открыв ей красоту простых и строгих линий…

А главное — вы дали ей средства, позволяющие вести эту жизнь. Её сегодняшний наряд, безусловно, очарователен, но не забывайте, дорогой друг, что это платье от Скьяпарелли. Заказывая наряды у лучшего портного, не так уж трудно проявить вкус.

— Вы ошибаетесь, Сабина… Это платье Франсуаза сшила сама, ей помогала только служанка.

— Бросьте, Антуан, нас, женщин, не проведёшь!.. Эти вытачки, безупречное изящество складок… К тому же только у Скьяпарелли можно встретить подобный рисунок ткани, характерное смешение золотистых тонов с перваншем… А впрочем, всё это совсем неважно…

— Увы, это гораздо важнее, чем вы думаете, Сабина!.. Я ведь уже говорил вам, что мы сейчас крайне стеснены в средствах… Наши доходы не идут ни в какое сравнение с прежними… Пон-де-л'Эр больше ничего не даёт и Бернар пишет, что так может продолжаться несколько лет… Книги мои расходятся довольно хорошо — иногда я пишу также статьи… И всё же бедняжка Франсуаза не может позволить себе одеваться у первоклассных портных.

— Ну, если так, это просто чудо, милый Антуан! Невероятно, но чудесно!.. Мне остаётся лишь склониться перед Франсуазой… Впрочем, я всегда была расположена к ней… Никак в толк не возьму, отчего её недолюбливают.

— Её недолюбливают?

— Да её просто ненавидят… Неужто вы не знаете?.. Меня поразило, что в Ницце её осуждают точно так же, как в своё время в Пон-де-л'Эр…

— За что же её осуждают?

— О, да за то же, что и прежде… За эгоизм, за кокетство с мужчинами и коварство с женщинами… За лицемерие… И, конечно за отсутствие такта… Помнится, я всегда защищала её. Уже в те времена, когда мы вместе учились в лицее Сен-Жан, я говорила: «Франсуаза Паскаль-Буше гораздо лучше, чем она кажется… Видно, это её наигранный тон и неприятный голос восстанавливают вас против неё…»

— Вы находите, что у неё неприятный голос?

— Ну знаете ли, Антуан!.. Хотя после десяти лет совместной жизни вы, очевидно, уже притерпелись… Впрочем, это не её вина, и я её не корю… Я другого не могу ей простить — что она, будучи замужем за таким человеком, как вы, в то же время…

— В то же время… что вы хотите сказать?

— Да нет, ничего…

— Вы не имеете права, Сабина, начинать фразу, полную намёков, и внезапно обрывать её… Может быть, те, кто сообщил вам все эти сведения, утверждают также, что у Франсуазы были любовники?

— Вы серьёзно спрашиваете, Антуан?

— Как нельзя серьёзнее, уверяю вас…

— Вы же знаете, дорогой, что точно гак же судачат о всякой хорошенькой женщине… Кто знает… Порой случается и дым без огня… Франсуаза слишком неосторожна… Подумать только, ведь ещё в Пон-де-л'Эр её обвиняли в том, что она любовница вашего брата!

— Бернара!

— Ну конечно, Бернара…

— Вот уж ерунда… Бернар — воплощённая честность.

— Поверьте, именно это я не переставая твердила всем… Франсуаза даже не подозревает, с каким упорством я всегда защищала её… А что это за серебристая полоска, сверкающая в свете луны?

— Это повилика.

— Прелестно! Она напоминает лилии гефсиманских садов… Вы не находите?

— Нет, не нахожу… Не хотите ли вернуться?

— Уж очень вы торопитесь, Антуан… А я бы охотно осталась с вами в этом саду на всю ночь.

— Меня что-то знобит…

— Дайте мне вашу руку… Да она и в самом деле холодна как лёд! Хотите, я укрою вас своей накидкой?.. А ведь мы бы могли так прожить всю жизнь, тесно прижавшись друг к другу… Вы никогда не жалели об этом, Антуан?

— Что мне ответить вам, Сабина? Ну, а вы? Вы счастливы?

— Очень счастлива… Как и вы, мой бедный Антуан, силюсь подавить отчаяние… Подниматься надо по этой тропинке, да? С вами я могу быть откровенна… Долгое время я мечтала только о смерти… Теперь стало легче… Я смирилась с судьбой… Да и вы тоже..,

— Как вы проницательны, Сабина

— Не забывайте, что я когда-то любила вас, Антуан… Отсюда и моя проницательность… Дайте мне опереться на вашу руку… Очень уж крутая тропинка… Скажите мне, Антуан, когда вы наконец поняли, что за человек Франсуаза? Когда вы увидели её в истинном свете?.. Ведь в момент женитьбы вы были просто без ума от неё…

— Боюсь, что мы с вами сейчас говорим на разных языках, Сабина… Я бы хотел, чтобы вы меня поняли… Я и сейчас чрезвычайно привязан к Франсуазе… Да что там «привязан», это смешное, жалкое слово. Просто я люблю Франсуазу… Но, как вы справедливо заметили, первые два года нашего союза были годами особенно полной и восторженной любви, которую я имел все основания считать взаимной.