Бог неудачников - Елена Викторовна Яковлева

– Не бойтесь, ничего страшного с вами не сделают, – Зоя даже не улыбнулась.

– А я и не боюсь! – Меня задело, что эта телевизионная пигалица приняла мои метания за трусость.

– Тогда пойдемте?

– Как скажете, – буркнул я. В конце концов, может там мне попадется Захаров?

В этот раз шли мы недолго. Зоя завела меня в помещение напротив, напоминающее вокзальную парикмахерскую со всеми подобающими атрибутами в виде зеркал, туалетных столиков и кресел для клиентов, в основном пустующих. Меня усадили в крайнее от двери, и какая-то сосредоточенная особа, даже не поздоровавшись со мной, стала зачесывать мне волосы сначала на правый пробор, потом – на левый, затем снова на правый, в итоге вернувшись к тому варианту, с которым я явился и который я сам для себя называю «художественным беспорядком». Единственно – как я понимаю, исключительно для того, чтобы создать видимость работы – взбила на моем темени что-то вроде кока, спрыснув это утлое сооружение лаком. Покончив с прической, несколько раз прошлась по моей физиономии какой-то щеткой, что было очень щекотно. Красить мне губы я на всякий случай запретил. В клетчатом пиджаке и полосатой рубашке я и без того выглядел законченным фриком, для полноты картины не хватало разве что галстука в горошек, но я их не ношу в принципе.

Кстати, как выяснилось, пока меня прихорашивали, Зоя никуда не уходила – ждала за дверью. Не иначе боялась, что сбегу. Так что к месту сбора я вернулся под ее конвоем, а вот кофе выпить уже не успел: меня и всех остальных снова куда-то повели по длинным и гулким коридорам. Женщины при этом шагали впереди вместе с Зоей, мужчины – след в след за ними, а я замыкал шествие, чувствуя себя неприкаянным инопланетянином. Боевой дух, переполнявший меня еще утром, мало-помалу весь из меня вышел, а освободившееся пространство постепенно занимало беспокойство. Что я здесь забыл? Зачем мне это нужно?

Вскоре мы все оказались в студии, вернее, в ее отгороженной тыльной части, темной, пыльной и неуютной. Не успел я еще толком оглядеться, ко мне подскочил шустрый паренек, который ловко приладил на лацкане моего роскошного пиджака микрофон, а на брючном поясе передатчик и, ни слова не говоря, удалился. Потом подрулила Зоя, отвела меня в сторонку и стала с заговорщицким видом инструктировать:

– Повестка дня такая. Сначала бабушка расскажет, как стирает внуку подгузники. Потом выступит народный целитель-уринотерапевт… А вы – уже за ними. Особо ничего не требуется. Просто изложите свое мнение и все. После чего Андрей расскажет о вашей книге. Ясно?..

– Более-менее, – кивнул я обреченно, чувствуя себя интеллигентной старой девой на выданье, ожидающей встречи с женихом, заочно сосватанным заботливыми подружками. И платье на ней новое и замуж бы надо, а все равно хочется удрать. И ведь, самое главное, вспомним, зачем я вообще сюда явился? Чтобы бросить вызов. А вместо этого выслушиваю наставления, как себя вести и что говорить.

– Вот и хорошо, – похвалила меня Зоя, – а пока ждите, когда вас назовут, – с этими словами она отошла от меня в сторону, туда, где переминались с ноги на ногу прочие участники передачи. Их она напутствовала всех скопом.

Глава XV

Бабульку, стирающую памперсы, я вычислил сразу, потому что другая представительница лучшей половины, заготовленной для очередного вечернего «поедания» телезрителями, была еще довольно молода. А вот кто из двух сухопарых и сосредоточенных мужичков в одинаковых серых костюмах является уринотерапевтом, сколько не ломал голову, так и не решил. Кстати, кем были остальные, Зоя меня в известность не поставила. Видимо, по сценарию слово им представлялось уже после меня.

Покончив с собратьями по «удаче», я принялся рассматривать публику, которая уже занимала стулья в студии. А что мне еще было делать? Правда, для этого мне пришлось подойти поближе к пологу, отделяющему своеобразные «кулисы», в которых мы все находились, от студии, где и должно было развернуться главное действие. А народу там тем временем набивалось прилично – по моим прикидкам, больше сотни. На первые ряды усаживались в основном благообразные тетки, которые тут же принимались друг с дружкой перешептываться, подалее – прибывающая небольшими группками молодежь. Юноши и девушки, по виду, да и повадкам, старшеклассники или пэтэушники, сначала лениво толкались и перебрасывались шуточками, а затем невозмутимо утыкались в свои телефоны.

На всю эту «усушку-утруску» ушло ещё несколько минут, после чего мне и остальным «героям» будущей передачи приказали приготовиться к ответственному моменту выхода. Все, включая и меня (не буду скрывать) сразу подобрались, заметно занервничали и стали искать глазами Захарова. Было ясно, что все начнется, когда он появится в студии, а потому его неожиданная материализация перед собравшимися в невероятном клетчатом (?!) костюме произвела на всех эффект разорвавшейся бомбы. Какой эффект она произвела на меня, не буду даже пытаться описать.

–Здравствуйте, здравствуйте! Рад видеть вас в студии ток-шоу «Миг удачи»! А вам, дорогие телезрители, от всех нас – огромный привет! – энергично частило клетчатое божество из ящика, сбегая по ступенькам между рядами стульев. – Сегодня, как, впрочем, и всегда, к нам в гости пришли люди, которые хотят поделиться своими достижениями. Давайте им поаплодируем!

В ответ заранее проинструктированная публика разразилась не очень стройными хлопками, кои Захаров, как опытный дирижер, одним мановением руки довел почти до овации, а затем столь же виртуозно оборвал. Дальше аплодисменты раздавались порционно, словно заранее отмерянные каждому участнику в равных количествах, отчего у меня сложилось впечатление, что с публикой была проведена отдельная и очень серьезная репетиция. Имя – взрыв хлопков – затишье и снова имя… Я, совершенно всем этим раздавленный, почти ничего не соображал, только ждал, когда назовут меня…

– Петр Сапрыкин, писатель! – наконец дошла до меня очередь, и, получив причитающуюся мне долю зрительского внимания, я на негнущихся ногах протопал туда, где уже сидели те, кого успели выкликнуть раньше. Примостился аккурат рядышком с бабулькой с подгузниками, которая в это мгновенье показалась мне почти родной, и втянул голову в плечи…

В зал, как и на Захарова, я старался не смотреть, и все равно не столько заметил, сколько почувствовал: мое явление народу вызвало реакцию особого рода. В том числе и у ведущего, с которым, так уж случилось, я откровенно конкурировал по части клетчатости. Эх, жалко все-таки, что я не нашел ничего в горошек! Хотя, кто его, этого Захарова, знает, может, у него и такой костюм имеется? И все Зоины рекомендации по части гардероба приглашенных на передачу объясняются исключительно опасением,