Проект 9:09 - Марк Х. Парсонс

Олли посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и пожала плечами. Все ясно, она строила планы на ходу.

сегодня?

во сколько? после школы или позже?

не знаю. часов в 6?

годится

Возможно, из-за того что урок английского только закончился и мы с Асси в очередной раз сыграли в паре, я не испытал особой неловкости, когда подошел к ней.

Она заметила меня и подняла взгляд:

– Привет!

– Привет. – Я кивнул на наш столик. – Короче, мы с Олли и Сетом сегодня вечером собираемся в «Такос де Энсенада». Пойдешь с нами?

Она посмотрела на меня с нечитаемым выражением на лице. Через пару секунд молчания я поднял руки, сложив их над плечом так, словно держал бейсбольную биту.

– Игрок занимает позицию, и-и-и-и бросок…

Асси наконец улыбнулась:

– Во сколько?

Я пожал плечами, словно это не имело особого значения.

– Ну… часов в шесть?

Она пожала плечами в ответ – как будто и ей тоже все равно, – но я заметил искорки в глазах.

– Ладно. Надеюсь, скучно не будет.

– Отлично. Мы за тобой заедем.

– Хорошо. Я пришлю тебе адрес.

– Договорились.

Я вернулся на свое место и написал Олли:

готово. я за рулем.

* * *

Отец не стал возражать, услышав, что я тоже пойду. А когда Олли упомянула о еще одной девочке, которая к нам присоединится, он повел себя прямо как мама.

– Пап! – в конце концов сказал я. – Да мы же не на свидание идем, а просто поесть тако с друзьями, понятно?

Он кивнул:

– Понятно.

Однако, выходя из комнаты, я услышал, как он принялся расспрашивать Олли про «другую девочку». Боже мой, дайте мне сойти с этой планеты…

Через пару часов, по дороге за Асси, у меня закралось подозрение: а не позвонил ли отец ее маме, чтобы та тоже проявила бдительность? Когда мы приехали, я написал Асси сообщение:

мы перед домом.

а можете подойти к дверям? все втроем

???

из-за мамы

гм… ладно

Мы вышли из машины и постучали. Асси открыла дверь и скорчила рожу, прежде чем поздороваться:

– Привет, заходите!

За ее спиной стояли девочка и мальчик – лет, наверное, десяти и двенадцати – и с любопытством нас разглядывали.

– Пошли бы вы поиграли у себя в комнатах, а? – предложила им Асси.

Они убежали по коридору, а мы направились в гостиную, где нас встретила женщина. Не знаю, чего именно я ожидал, но с того дня, как Асси заговорила со мной, мне казалось, ее мама должна выглядеть более старомодно. Ей было лет сорок, и она одевалась как мисс Фарина, моя учительница математики, и я сразу понял, от кого Асси унаследовала глаза.

– Это моя мама. Мама, это Джей, Олли и Сет.

Мы кивнули и пробормотали: «Здрасьте» – но она приняла нас с распростертыми объятиями, словно старых друзей.

– Заходите, заходите! Чем вас угостить?

На наше дружное «спасибо, не надо» она ответила:

– Глупости! Вы наши гости, и я настаиваю. Так чего бы вы хотели?

Мы уставились в пол, но я вдруг вспомнил слова Асси: «Ты многое в жизни упустил».

– Асси говорила, вы варите отличный ахве…

Хозяйка заулыбалась и хлопнула себя руками по бедрам:

– Ага, ну конечно! – и махнула рукой на диван и стулья. – Присаживайтесь!

Она стремительно вышла из комнаты, а Асси посмотрела на меня и закатила глаза. Я скривился, мол: «Ну а что я должен был сказать?» Она одними губами произнесла: «Извините!»

Асси усадила нас вокруг большого квадратного кофейного столика с облицованной плиткой столешницей. Я не понимал, зачем нужна плитка, пока мама Асси не принесла полный поднос всякой всячины: маленькую пропановую горелку, медный ковшичек с длинной ручкой и пять крохотных чашечек размером с рюмку. Она зажгла горелку, поставила на нее ковшик с водой и положила туда несколько ложек сахара с горкой. Когда вода закипела, добавила пять ложек молотого кофе и взяла ковшик за ручку, пристально наблюдая за ним и в то же время разговаривая с нами. Судя по ее уверенным движениям, она такое уже тысячу раз проделывала.

– Так вы, ребята, брат с сестрой, верно? – спросила мама Асси, бросив быстрый взгляд на меня и Олли.

Я кивнул:

– Да.

– Очень мило, – улыбнулась она. – Надеюсь, Асси и младшенькие тоже будут вместе развлекаться, когда… – Жидкость в ковшике внезапно вспенилась и закипела, и мама Асси прервалась на полуслове.

Она быстро подняла ковшик, и кипение прекратилось. Затем вернула на место, кофе снова вскипел – и она во второй раз убрала его с огня. После третьего закипания мама Асси выключила горелку и поставила ковшик на столик, расставила перед каждым из нас по блюдцу с чашечкой, а затем осторожно разлила по ним дымящуюся жидкость, непременно оставляя немного пенки сверху. Посмотрела на нас, подняла свою чашечку и улыбнулась:

– Santé![19]

Мы все попытались повторить за ней тост, затем попробовали напиток. Ух ты! Я и впрямь многое упускал! Кофе был темный и крепкий, как эспрессо, но с совершенно другим вкусом. Я сделал еще глоток и поднял чашку.

– Вот это да! Асси была права. Очень сильно отличается.

Мама Асси пожала плечами, словно говоря: «Да ничего особенного».

– Это же ахве. Он всегда такой. – Она подняла брови. – Тебе понравилось?

Я покачал головой, выждал секунду, пока женщина молча смотрела на меня, а затем сказал:

– Да я от него без ума!

Она засмеялась и повернулась к дочери.

– Нормальные у тебя друзья, хорошие. – Мама Асси выдержала паузу и добавила с невозмутимым видом: – Совсем не такие, как ты рассказывала.

Асси поставила чашку на столик, и та громко звякнула.

– Мама! – Она посмотрела на нас. – Я ничего не рассказывала. Она просто…

Поздно, все уже хихикали.

Еще несколько минут мы пили кофе и шутили. А когда закончили, мама Асси перевернула пустую чашку дном вверх и поставила ее на блюдце, затем выжидательно посмотрела на нас.

– Ну мам, не надо! – скривилась Асси.

Та пожала плечами:

– Это традиция.

В чужой монастырь…

Я тоже перевернул чашку и глянул на Олли и Сета, которые последовали моему примеру.

Асси покачала головой:

– Вы понятия не имеете, во что ввязались, – и тоже перевернула чашку, но сначала обратилась к маме: – Только про любовь не надо. Обещаешь?

– Исключительно про карьеру! – коротко кивнула та.

Она перевернула наши чашки обратно и внимательно изучила кофейную гущу на донышках. Сначала мама Асси посмотрела на Олли:

– Скоро у тебя будет новая должность… а возможно, и новое звание, – потом перевела взгляд на Сета. – У тебя я вижу нечто похожее. Вы, наверное, вместе работаете?

Сет был настроен скептически, и по нему это было видно, а Олли держалась невозмутимо, но я заметил намек на прищур. Мама Асси повернулась к своей дочери:

– Твоя хорошая работа скоро обеспечит тебя новой работой, даже лучше прежней, – затем ко мне. – А тебя недавно повысили. Но еще есть куда расти.

Ого, ничего себе! Я размышлял над ее словами, когда она снова посмотрела в мою чашку, потом на меня, с меня на Асси и снова в мою чашку. В конце концов она подняла на нас глаза и улыбнулась.

– Вы, должно быть, проголодались. Думаю, вам пора подкрепиться тако.

Мы встали и направились к выходу. Дойдя до дверей, я обернулся и сказал:

– Спасибо за кофе. Он действительно очень вкусный.

Мама Асси пожала плечами:

– На самом деле его нужно пить с пахлавой. После мезе, разумеется…

– Ма-а-ам! – вмешалась Асси и посмотрела на нас. – Моя мама вечно пытается накормить весь мир.

Та уперла руки в боки:

– И что же в этом плохого?

Страннее всего было то, что в нашем походе в «Такос де Энсенада» не было ничего странного: он вовсе не ощущался как свидание. Я не испытывал мучительной нервозности, как в тот момент, когда сидел рядом с Кеннеди, или неловкости, как бывает, если одна пара настроена миловаться, а другая чувствует себя не в своей тарелке. Да и вообще не было никаких пар – только мы вчетвером. Ладно, я бы соврал, если бы сказал, что не думал об Асси все это время, и я бы также соврал, если бы сказал, что не находил в ней ничего привлекательного.

В итоге мы в основном говорили о школе, знакомых и о тому подобном – будто во время обеда в школе. Но не совсем.

Как выяснилось, Асси и ее семья никогда не бывали в «Такос де Энсенада», и перед уходом