На обратном пути - Эрих Мария Ремарк

От этих разговоров мне становится совсем тошно. Вообще не надо было встречаться, сохранились бы хоть воспоминания. Я пытаюсь представить себе, что все эти люди опять в грязной форме, а заведение Конерсмана – столовая за линией фронта, но у меня не получается. Реальность пересиливает. Чуждое оказывается крепче. Общее уже не довлеет, распалось на частные интересы. Иногда вроде что-то просвечивает из времени, когда все мы носили одно и то же, но нечетко, размыто. Это по-прежнему наши товарищи и все-таки уже нет, поэтому так грустно. В войну все полетело к чертям, но в братство мы верили. А теперь понимаем: то, что не удалось смерти, сумела жизнь – она нас разлучила.

Но мы не хотим в это верить. Мы сидим за одним столом – Людвиг, Альберт, Карл, Адольф, Вилли, Валентин. Настроение подавленное.

– Хоть мы останемся вместе, – говорит Альберт, осматривая зал.

Мы киваем и соединяем руки, а в другом углу уже сбиваются в кучку хорошие костюмы. Этот новый порядок мы принимать не собираемся. Мы намерены жить тем, от чего другие отмахнулись.

– Давай, Адольф, ты тоже, – говорю я Бетке.

Он впервые за долгое время улыбается и кладет свою клешню на наши руки.

* * *

Еще какое-то время мы сидим вместе. Адольф Бетке довольно скоро уходит. Он неважно выглядит. Я даю себе слово навестить его в ближайшие дни.

Подошедший официант шепчет что-то Тьядену. Тот отмахивается:

– Дамам здесь делать нечего.

Мы удивленно поднимаем глаза, Тьяден польщенно улыбается. Официант возвращается, а за ним энергично шагает крепкая девушка. Тьяден теряется. Мы ухмыляемся, но Тьяден уже взял себя в руки. Он делает широкий жест и говорит:

– Моя невеста.

Тем самым он считает свою миссию исполненной. Вилли представляет нас дальше, начиная с Людвига и заканчивая собой, затем приглашает девушку присесть. Та садится. Вилли подсаживается к ней и кладет руку на спинку ее стула.

– Ведь у вашего отца известная лошадиная бойня на Новом валу? – заводит он светский разговор.

Девушка кивает. Вилли пододвигается поближе. Тьядена это совершенно не волнует. Он попивает пивко. От остроумных, настойчивых разговоров Хомайера девушка скоро начинает таять.

– Я давно хотела с вами познакомиться, – говорит она. – Птенчик так много о вас рассказывал, но сколько я ни просила его привести вас в гости, он все никак.

– Что? – Вилли бросает на Тьядена испепеляющий взгляд. – В гости? Да мы с удовольствием, честное слово, с огромнейшим удовольствием. Этот негодяй ведь ничего не говорил.

Тьяден слегка нервничает. Тут вступает Козоле:

– Так, значит, птенчик много о нас рассказывал? И что же он такое рассказывал?

– Мария, зайка, нам пора, – поднимаясь из-за стола, говорит Тьяден.

Козоле силком усаживает его обратно на стул.

– Посиди, птенчик. Так что же он рассказывал, барышня?

Мария – святая простота – кокетливо смотрит на Вилли.

– Вы господин Хомайер? – Вилли раскланивается перед бойней. – Так это вас он спас, – щебечет она, а Тьяден извивается на стуле, будто уселся на муравейник. – Неужели не помните?

Вилли хватается за голову.

– У меня потом была контузия, это страшно влияет на память. Многое, к сожалению, забылось.

– Спас? – затаив дыхание, спрашивает Козоле.

– Зайка, я пошел, ты со мной? – не унимается Тьяден.

Козоле крепко держит его.

– Он такой скромный, – хихикает Мария, сияя от счастья. – А ведь он тогда убил трех негров, которые чуть было не зарубили господина Хомайера топорами. Одного прикончил кулаком…

– Кулаком, – глухо повторяет Козоле.

– А остальных их собственными топорами. А потом еще тащил вас на себе. – Мария смотрит на Вилли, на его метр девяносто, и энергично кивает суженому. – Ведь можно же сказать, птенчик, какой подвиг ты совершил.

– Конечно, – соглашается Козоле, – почему бы и не сказать.

Вилли останавливает задумчивый взгляд на Марии и говорит:

– Да, он прекрасный человек. – И потом Тьядену: – Выйдем-ка на минутку.

Тьяден неохотно поднимается. Но в голосе Вилли не слышно гнева. Через несколько минут они возвращаются, держась за руки. Вилли наклоняется к Марии:

– Значит, договорились, завтра вечером я к вам загляну. Нужно же отблагодарить за спасение от негров. Но один раз я тоже спас вашего нареченного.

– Вот как? – изумляется Мария.

– Может, он вам сам потом расскажет, – усмехается Вилли.

Тьяден с облегчением отчаливает вместе с невестой.

– Дело в том, что у них завтра забой, – говорит нам Вилли.

Но его никто не слушает. Мы слишком долго сдерживались и теперь ржем, как табун голодных мустангов. Козоле так трясется, что его чуть не выворачивает. Вилли не сразу удается поведать, на каких условиях с Тьяденом заключена сделка на поставку конской колбасы.

– Он у меня на крючке, – ухмыляется он.