Комната с видом на Арно - Эдвард Форстер

— В Италии, — ответил Джордж.

— А где вы встретили мистера Виза, который собирается жениться на мисс Ханичёрч?

— В Национальной галерее.

— Он любовался итальянской живописью. Вот вам и объяснение, а вы говорите о совпадениях и судьбе. Вы совершенно естественным образом стремитесь ко всему итальянскому, и то же самое делаем мы и наши друзья. Все это значительно сужает поле встреч, и мы неизбежно находим друг друга.

— Я здесь благодаря Судьбе, — настаивал Джордж. — Но вы можете назвать Судьбу Италией, если вам это больше нравится.

Мистер Биб мягко ушел от столь тяжеловесной интерпретации предмета разговора. Но он был бесконечно терпим по отношению к молодости и совсем не хотел обижать Джорджа.

— Именно ради таких случаев я все-таки и собираюсь написать «Историю совпадений».

Молчание.

Чтобы закруглить эпизод, священник произнес:

— Мы так рады, что вы приехали.

Молчание.

— Пришли! — воскликнул Фредди.

— Отлично! — отозвался мистер Биб, вытирая лоб, и добавил, как бы извиняясь: — Вот и пруд. Жаль, что он небольшой.

Они спустились по скользкому от сосновых иголок берегу. Пруд лежал, обрамленный зеленью, — скорее прудик, способный вместить человеческое тело и достаточно чистый, чтобы в нем отразилось небо. Благодаря прошедшим дождям вода затопила прибрежную траву, и она изумрудным кольцом окаймляла водоем, так и соблазняя окунуться в его влажную прохладу.

— Замечательный пруд, — сказал мистер Биб. — Такой пруд не стоит и расхваливать, он хорош сам по себе.

Джордж сел там, где земля была сухая, и принялся расшнуровывать ботинки.

— Как чудесен здесь кипрей! — продолжал священник. — Я особенно люблю кипрей, когда он дает семена. А как называется это ароматическое растение?

Никто не знал и, собственно, не хотел знать.

— Эта резкая смена растительного покрова! Небольшой участок водяных губок, а по обеим сторонам — заросли вереска, папоротник, боярышник, сосны.

— Мистер Биб! Вы купаетесь? — спросил Фредди, сбрасывая с себя одежду.

Священник отрицательно покачал головой.

— Вода отличная! — крикнул юноша, бросаясь в пруд.

— Вода как вода, — пробормотал Джордж. Намочив сначала волосы — верный признак безразличия к удовольствиям купания, — он вслед за Фредди двинулся к источнику божественной прохлады, но вид у него был такой индифферентный, словно сам был холодной статуей, а пруд — корытом с мыльной пеной. Потренировать мышцы, смыть пыль с кожи — это он понимает. Что до остального… Мистер Биб наблюдал за молодыми людьми, за тем, как семена кипрея танцуют хаотично на поверхности воды.

— Пуфф, пуфф! — пыхтел Фредди, в два взмаха переплыв прудик и уткнувшись в заросли прибрежного тростника.

— И что, это стоит труда? — стоя на залитом водой краю пруда, спросил Джордж, в облике которого было что-то от моделей Микеланджело.

Но не успел он задать второй вопрос, как кромка берега под его весом обрушилась и он упал в пруд.

— Пуфф, пуфф! — жизнерадостно пыхтел Фредди. — Я, похоже, проглотил головастика. Мистер Биб! Вода чудесная, просто класс!

— Да, вода неплохая! — проговорил Джордж, появившийся на поверхности после своего падения в воду, и чихнул на солнце.

— Вода класс! — не унимался Фредди. — Давайте, мистер Биб. Пуфф! Пуфф!

Священник, которому было жарко и который, как правило, предпочитал уступать уговорам, когда это было возможно, огляделся. Вокруг — никаких прихожан, за исключением сосен; поднимаясь вверх по склонам, они приветливо машут своими вершинами на фоне голубого неба. Как это все восхитительно! Мир автомобилей и церковного начальства перестал существовать. Вода, небо, вечнозеленые деревья, свежий ветер — вещи, которые не способна уничтожить даже зима и которые лежат за пределами человеческой воли.

— Ну что ж, я, пожалуй, тоже окунусь, — пробормотал мистер Биб, и вскоре его одежда, связанная узелком, лежала на берегу рядом с узелками Фредди и Джорджа, а сам он приобщился к прелестям купания.

Вода была самой обычной, и было ее немного. К тому же, как заметил Фредди, плавание в заросшем пруду напоминало плавание в салате. Три джентльмена плескались, стоя в воде по грудь, и напоминали собой трех нимф Рейна из вагнеровского «Кольца нибелунгов». Но то ли потому, что прошедшие дожди придали воде особую свежесть, то ли из-за солнца, изливавшего на землю волшебный жар, то ли потому, что двое из джентльменов были молоды телом, а третий — душой, но с ними вдруг произошла резкая перемена: они забыли и Италию, и ботанику, и Судьбу, и принялись играть. Мистер Биб и Фредди заливали друг друга снопами брызг. Несколько настороженно они принялись брызгать водой и в Джорджа. Сперва он был спокоен, и они заволновались — не обидели ли они гостя. Но потом силы юности вырвались наружу — он засмеялся, бросился на них, стал брызгать на них водой, толкать их под воду, шлепать по мокрым плечам и спинам, вытаскивать из воды и вновь бросать в пруд. Захлебываясь от смеха, они наконец выбрались на берег.

— Бежим вокруг пруда! — предложил Фредди, и они рванули под мягкими лучами солнца; и Джордж споткнулся, упал, и должен был снова лезть в воду. Потом рискнул побежать и мистер Биб — в высшей степени памятное зрелище!

Они бегали, чтобы высохнуть, потом купались, чтобы освежиться, потом играли в индейцев в зарослях кипрея и папоротника и снова купались, чтобы смыть с себя пыльцу и семена растений. И все это время три узелка одежды тактично лежали друг подле друга на берегу и провозглашали:

— Мы! Мы тут самые главные! Без нас не начнется никакое дело! Любая плоть в конце концов обращается к нам.

— Удар! — закричал Фредди, схватив узелок одежды Джорджа и установив его возле воображаемой стойки ворот.

— Футбол! — в ответ закричал Джордж, нанося удар ногой по узелку Фредди.

— Гол!

— Гол!

— Пас!

— Осторожно, мои часы! — крикнул, смеясь, мистер Биб.

Одежда летала во всех направлениях.

— Осторожно, моя шляпа! Нет, Фредди, довольно. Одевайтесь! Довольно, я сказал!

Но молодежь продолжала неистовствовать. Сверкая нагими телами, юноши носились среди деревьев — Фредди с принадлежащим священнику жилетом под мышкой, а Джордж — в шляпе мистера Биба на мокрой голове.

— Довольно! — еще раз крикнул мистер Биб, вспомнив, что он, в конце концов, находится на территории собственного прихода. Затем его голос изменился, словно за каждой сосной появилось по представителю церковного начальства:

— Эй! Успокоиться! Люди идут! Молодежь!

Но крики не прекращались, расходясь все более широкими кругами над пестро-цветущей землей.