Фарфоровые куколки - Лиза Си

Я позлорадствовала ее страданиям, но позже, глядя, как она уходит, я еще раз осознала, как скоротечна жизнь. Любовь исчезает, дружба распадается. Я снова одна.

В августе, через полгода после отъезда Грейс, в «Запретном городе» дела пошли еще хуже. Чарли даже не мог разменять клиенту двадцатку. Многие из наших артистов ушли в другие клубы Чайна-тауна или ездили по разным местам в таком режиме, который некоторые называли «Круговорот „Китайское рагу“».

Эдди раздобыл где-то приглашение танцевать в клубе «Каса-дель-Мар» в Санта-Монике. Проблема заключалась в том, что приглашение было на пару танцоров.

— Они хотят китайских Фреда Астера и Джинджер Роджерс, — объяснил он. — Внимание, вопрос: кто станет моей Джинджер?

Я сразу же записалась на просмотр, потому что, во-первых, иначе мне пришлось бы вернуться на Китайскую телефонную станцию, а во-вторых, если я получу работу с Эдди, то смогу поискать Грейс.

— Это все равно что искать иголку в стоге сена, — смеялась Ида.

Остальные рассматривали приглашение Эдди не просто как возможность отправиться в Голливуд, но почти как предложение руки и сердца. Они уже представляли себе свадебные колокола и марши. Наконец подошла и моя очередь. Оказывается, он оставил меня напоследок.

Когда он обнял меня на танцполе, я смогла показать, что понимаю каждое его движение. После танца он пригласил меня на разговор.

— Ты очень изменилась с тех пор, как стала работать в «Запретном городе». Раньше ты была очень застенчивой, как будто выросла в башне из слоновой кости. Не сочти это оскорблением.

— Не сочту.

Я действительно изменилась за два года, прошедшие с тех пор, как мистер Беггерстаф попросил меня поднять юбку повыше и показать ноги. Как минимум научилась говорить на языке мира ночных клубов.

— Если ты поедешь со мной, — продолжил Эдди, — ты же не будешь смотреть на меня влюбленными глазами?

— Никаких влюбленных глаз, — пообещала я.

Но Эдди не был в этом уверен. Он захотел убедиться в том, что я смогу разучить сложный танец.

— Даже камень и железо изменяются, если к ним приложить тяжкий труд, — объявил он, подкрепив мои подозрения, что он вырос в добропорядочной китайской семье.

Мы репетировали после обеда, перед открытием «Запретного города». Для номера мы выбрали песню «Ночь и день», которую когда-то напевала Грейс. Я впитывала каждый поворот, каждое движение запястья, каждый подъем, которые показывал мне Эдди. Он хотел, чтобы танец заканчивался тем, что я выгибала спину через его бедро, а он касался головой моей груди. Это было романтично и очень красиво, особенно в платье с юбкой клеш, падавшей вокруг меня широким кругом.

После того как мы отработали это последнее па, Эдди помог мне выпрямиться и неожиданно взял на руки. Он не отводил взгляда от моих глаз, а потом поцеловал в губы. Его мягкие и нежные губы имели вкус бурбона.

— Ты великолепно справляешься, — сказал он. — И выглядишь хорошо.

— Спасибо, — сказала я. — Только больше этого не делай.

В этот момент я получила работу.

Отец закатил скандал, но я напомнила о своем участии в оплате учебы Монро, и это позволило нам обоим сохранить лицо.

Наше выступление в «Каса-дель-Мар» имело успех. Эдди был великолепен: нетипичный рост делал его движения длинными и элегантными, да и я оказалась надежной партнершей.

«Лос-Анджелес таймс» писала: «Публика была околдована восточным стилем Эдди By и Элен Фонг. Видимо, скоро мы увидим эту потрясающую танцевальную пару на большом экране».

Прошло всего несколько выступлений, когда в один из вечеров в мою гримерку постучали.

— Войдите! — сказала я, надевая чулок.

Дверь открылась, и показалась Грейс, держащая в руках вырезку из газеты. Она очень похудела: щеки впали, кости торчали, а кожа казалась восковой.

Хоть мы и китаянки, но все же актрисы, так что я позволила себе отступить от традиций и приняла ее объятия и поцелуи. А потом мы стали болтать о том, каким большим сюрпризом была наша встреча, каким прекрасным — наше шоу и как здорово, что мы снова встретились. Однако нельзя было не заметить, что блеск в глазах Грейс исчез.

— Что тут у нас? — В дверях появился Эдди, еще не снявший фрак. Заметив перемены, произошедшие с Грейс, он перестал улыбаться. Не говоря ни слова, он пересек комнату и крепко ее обнял. — Чертовски приятно снова видеть тебя, малышка.

Глаза Грейс наполнились слезами, но Эдди успокоил ее, не скупясь на объятия, поцелуи и слова заботы и ободрения.

— Ты никому из нас не писала, а мы волновались. Даже Чарли.

— Ты хочешь сказать, что он меня простил? — спросила она.

— За то, что сбежала тем вечером? Да он и не злился. Но, детка, тебе не стоило этого делать. Ни один парень не стоит того. Поверь мне на слово.

Грейс покраснела.

— Выходит, все знают мою историю?

Мы с Эдди промолчали, и она предпочла резко сменить тему.

— А что вы здесь делаете?

— Так ты только что видела, что именно мы тут делаем. — Он почесал подбородок. — Этот отель пожелал оригинальный номер, и мы его исполняем. И они прилично платят.

— Мы хотим еще найти работу в кино, — добавила я.

— Работу в кино… — Грейс нахмурилась. — Да уж, мне с этим не повезло.

— Эй, ну-ка прекращай! — воскликнул Эдди. — Никто не обещал, что будет легко. Это же шоу-бизнес. Иногда у тебя все идет хорошо, а иногда плохо. Такие дела! Ну же, взбодрись! Где твоя улыбка?

— Да, у каждой карьеры бывают спады, — робко согласилась она. — Тут легко впасть в депрессию. Даже если ты настоящая звезда. Вот ты закончил фильм, а что дальше? Будет ли еще работа? Хотя есть одна вещь, которая мне нравится в этой профессии.

— Дай угадаю, — сказал Эдди, подыгрывая ей. — Пока работаешь, ты знакомишься с новыми людьми. И вскоре начинаешь сталкиваться с ними в клубах, театрах и на киностудиях. А иногда натыкаешься на них в самых неожиданных местах, потому что мир тесен. Вот как мы сейчас!

— Ах, Эдди! — Глаза Грейс наполнились слезами. — Как же я по тебе скучала! Да что там, я даже по Иде соскучилась!

Когда у нас закончилось двухнедельное выступление в «Каса-дель-Мар», Грейс предложила мне разделить с ней убогую комнатку в общежитии в Голливуде. Эдди тоже снял жилье по соседству.

За это время Грейс не задала ни одного вопроса о Руби и сворачивала любые мои попытки поговорить о ней, но, как только мы поселились в одной комнате, этот разговор стал неизбежным.

— Ну давай уже закончим с этим, — предложила Грейс, когда я