Не сдавайся! - Сара Тернер

– Полли напоминает мне кое-кого, с кем я тренировался сто лет назад.

– Неужели? – Отвожу взгляд, кивая в сторону родителей. – Мне уже пора к своим. Была рада повидаться. Удачи! Надеюсь, твои победят.

– Спасибо. Тоже был рад тебя видеть. – Его рука дергается, на секунду я думаю, что он собирается коснуться моего плеча, но он снова прячет ее в карман шорт. – И мне искренне жаль твою сестру и Дуга. Надеюсь, она скоро поправится.

– Я тоже надеюсь.

Мне становится тяжело держать Теда на руках, я ставлю его на пол, не отпуская его маленькой ладошки, и провожу нас обоих между столами, веду Теда от ресепшена и спортзала до трибуны.

– Это же невозможно – просто рассчитать время правильно.

– Привет, Бет, как дела? Нормально, спасибо, мама, что спросила, – комментирую я.

Она поднимает Теда, чтобы и ему был виден бассейн. Я пробираюсь поближе к папе, виновато улыбнувшись женщине, которой, хотя она и приехала вовремя, все равно придется смотреть на мой затылок. Она улыбается в ответ, наблюдая за Тедом, как он показывает куда-то и кричит, что видит Полли. Маленькие детки в этом плане – настоящий подарок, можно сказать, бесплатный пропуск во все места.

Я смотрю туда, куда показывает Тед: спортсмены в купальных шапочках стоят группками вокруг тренера, все подтянутые, спортивные. Полли у самого края своей команды; по бокам ее темно-синего купальника видны ярко-зеленые полоски. Пытаюсь поймать ее взгляд, но она смотрит на воду. И выглядит так, будто хочет оказаться где угодно, только не здесь.

– Нервы, наверное, – предполагает папа.

– Похоже, – соглашаюсь я.

– Или она не в духе, потому что Рози нет, – шепчет мама таким театральным шепотом, что наверняка нас слышали все в радиусе десяти метров.

– А почему Рози нет?

– Мне кажется, они поссорились, – замечает папа. – Ты же знаешь девчонок. В таком возрасте постоянно делают глупости. Бог свидетель, ты точно делала, – смеется он.

Желудок скручивает. Он и половины не знает. Ни тогда про меня, ни теперь про Полли. Интересно, та вечеринка как-то повлияла на их размолвку?

Полли выступает не в первых заплывах, но мы хлопаем и поддерживаем ее команду. Грег у бассейна, и я ухитряюсь встретиться с ним взглядом именно тогда, когда он расстегивает худи, – просто отлично, теперь он будет считать, что он меня заинтересовал. На нем безрукавка – мы с Джори всегда смеялись над такими, но не могу сказать, что Грегу она не идет. Совсем наоборот.

– Знаешь, он ведь ни с кем не встречается. Грег, – внезапно раздается мамин голос прямо над ухом.

– Класс, – откликаюсь я. – Хочешь пригласить его на свидание? – Я прямо чувствую, как папа фыркает у меня за спиной.

– Ты ему очень понравилась, по нему было видно, – продолжает она. – И вы сто лет знакомы.

– Ерунда, – закатываю глаза я. – Тренировались вместе давным-давно и с тех пор даже не разговаривали.

– А теперь вот поговорили. Да, работа у него не самая престижная, но выглядит он вполне довольным и в отличной физической форме, – добавляет мама, загибая пальцы, будто взвешивая за и против свидания с Грегом. – В твоем возрасте нельзя быть такой привередливой.

– Зашибись.

– Твой папа меня тут не поддержит, все надеется, что ты выйдешь замуж за Джори, но я сказала ему, что поезд ушел. Ну или, скорее, вообще уже не поедет. Какая жалость.

– За кого еще из моих собеседников ты хочешь выдать меня замуж? Может, за Альберта?

К счастью, подходит очередь Полли – она первая в своей команде смешанной эстафеты. Давай, Пол!

– Сначала плавание на спине, – сообщает папа. – Ух, тяжелая работенка.

Полли стоит у одной из двух средних дорожек, пловцы по обе стороны от нее поправляют очки и крутят головами, разминаясь. Бодрые, оживленные, они слушают последние наставления от тренеров и товарищей по команде, поглядывая на трибуны. Только Полли стоит неподвижно, даже очки еще не надела, и это очень бросается в глаза.

– Что с ней?

– Наверное, настраивается, – говорит мама, но как-то неуверенно.

Остальные пловцы уже в стартовой позиции, держатся руками за бортик бассейна и ждут сигнала. Полли надевает очки только после окрика Грега.

– Что-то не так, – озвучиваю очевидное я. – С ней что-то не так.

Мама с папой молчат. Сердце колотится как сумасшедшее. Ее соперники уже сгруппировались, напоминая сжатые пружины. Наконец, сигнальный выстрел! Зал взрывается возгласами и аплодисментами, и только через несколько секунд, наблюдая за скользящими по воде фигурами пловцов, я замечаю, что Полли среди них нет. Все зрители вокруг начинают говорить одновременно.

– Что за…

– Что она делает?

– Почему она не двигается?

Полли выбирается из воды, извиняясь перед схватившимся за голову Грегом. Он спрашивает, что с ней, но она пробегает мимо. Я благодарна ему за сочувствие – чего не скажешь об одном из папаш, в ярости ударившем по стеклу кулаками:

– Кто там с цифрой один? Девчонка Лэндеров? Она все запорола! – Смущенные шепотки и взгляды в нашу сторону его не останавливают. – А что, она именно это и сделала – знатно запорола весь заплыв.

Полли пробегает мимо нас по другую сторону стекла в раздевалку.

– Я пойду, – сообщаю я, по дороге прожигая сердитого папашу взглядом. – Она только что потеряла отца, ты, придурок.

– Бет… – Мама явно сгорает от стыда.

– Нет, дорогая, она права, – поддерживает меня папа, и я быстро киваю ему в знак благодарности.

Раздевалка девочек завалена одеждой, сумками и шампунями, но людей, кроме нас двоих, там нет. Полли съежилась на скамейке под вешалкой, где висит ее одежда, в мокром купальнике, с которого еще капает вода. На лбу у нее осталась отметина от резиновой шапочки. Я осторожно вытягиваю полотенце из ее рук и накидываю ей на плечи. За душевыми слышен нарастающий радостный рев и аплодисменты победившей в эстафете команде. Полли дергается от звука, но молчит.

– Пол? Что случилось?

Я сажусь рядом на скамейку. Полли шмыгает носом и качает головой.

– Знаю, в последнее время у тебя душа не лежала заниматься, – я киваю головой в сторону бассейна, – и понимаю, как ты себя чувствуешь.

– Нет, не понимаешь, – тихонько отвечает она.

– Расскажи – и посмотрим. Что происходит?

– Я все разрушила.

Непонятно, о чем она говорит. Про соревнование? Ссору с Рози? Или о жизни в целом, разрушившуюся из-за