О мышах и людях. Жемчужина (сборник) - Джон Эрнст Стейнбек

В голове у Кино победоносно гремела музыка жемчужины. Фоном к ней звучала тихая мелодия семьи, и обе они сплетались с чуть слышным топотом обутых в сандалии ног. Они шли всю ночь, а едва начало светать, Кино стал подыскивать укрытие, в котором можно было бы отсидеться днем. Вскоре нашлось подходящее место – небольшая прогалина, старая оленья лежка, надежно скрытая плотно растущими сухими деревцами. Когда Хуана опустилась на землю и принялась кормить грудью малыша, Кино вернулся к дороге, обломил ветку и тщательно замел следы в том месте, где они свернули на обочину. В предрассветной тишине послышался скрип колес. Притаившись в кустах, Кино наблюдал, как мимо проехала тяжелая двухколесная повозка, запряженная медлительными волами. Когда повозка скрылась из виду, Кино заглянул в колею: отпечатков ног как не бывало. Он снова замел свои следы и возвратился к Хуане.

Хуана дала ему мягких кукурузных лепешек, которые собрала им в дорогу Аполония. Вскоре она ненадолго заснула, а Кино сидел, упершись глазами в землю, и наблюдал за маленькой колонной муравьев. Он слегка передвинул ногу, так что она оказалась на пути у колонны, и муравьям пришлось карабкаться прямо по ней. Кино не убрал ногу и просто смотрел, как они перелезают через его стопу и продолжают свой путь.

Встало жаркое солнце. Здесь, вдали от залива, воздух был сухой и горячий. Кусты и низкорослые деревца потрескивали от зноя, и от них исходил приятный смолистый аромат. Когда Хуана проснулась, солнце стояло уже высоко, и Кино принялся рассказывать ей о том, что она и так уже знала.

– Берегись вон того дерева, – говорил он. – Если дотронешься до него, а потом потрешь глаза, то ослепнешь. Берегись также кровоточивого дерева. Вот оно, видишь? Если надломить ветку, из нее потечет алая кровь, а это к несчастью.

Хуана кивала и слегка улыбалась – все это она уже слышала.

– За нами будет погоня? – спросила она. – Думаешь, нас попытаются найти?

– Конечно, попытаются, – ответил Кино. – Нашедший нас получит жемчужину. О, еще как попытаются!

– А может, городские дельцы правы и жемчужина действительно ничего не стоит? Может, все это просто мираж?

Кино достал жемчужину и смотрел, как играет на ней солнце, пока не зарябило в глазах.

– Нет, – ответил он наконец. – Они бы не пытались ее украсть, если бы она ничего не стоила.

– Ты знаешь, кто на тебя напал? Скупщики?

– Не знаю – не разглядел.

Кино заглянул в жемчужину, пытаясь вновь обрести свой провидческий дар.

– Когда мы наконец ее продадим, у меня появится ружье.

Он попытался отыскать в глубине жемчужины свое будущее ружье, но увидел только обмякшее темное тело, из горла которого сочилась кровь.

– Мы поженимся в большой церкви, – поспешно добавил Кино, но вместо этого ему представилась избитая Хуана, крадущаяся домой сквозь тьму.

– Наш сын должен научиться читать, – отчаянно выговорил он, и в жемчужине возникло лицо Койотито, опухшее и горячечное после докторского лекарства.

Тогда Кино опять сунул жемчужину под одежду. Ее музыка звучала теперь угрожающе и переплеталась с мелодией зла.

От солнечного зноя земля накалилась, и Кино с Хуаной перебрались в жидкую тень под деревьями, где сновали туда-сюда маленькие серые пташки. Кино разморило. Он прикрыл шляпой глаза, обернул голову одеялом, чтобы не досаждали мухи, и заснул.

Хуана не спала. Она застыла, точно каменная, с застылым каменным лицом. Губы у нее были все еще опухшие, вокруг пореза на подбородке вились жирные мухи, но она сидела неподвижно, как часовой на посту. Когда проснулся Койотито, Хуана положила его на землю и стала смотреть, как он сучит ручками и ножками. Малыш улыбался и агукал, пока она не улыбнулась в ответ. Хуана подобрала с земли палочку и пощекотала его, а потом напоила водой из тыквенной бутылки, которую несла с собой в узелке.

Кино заворочался во сне, гортанно вскрикнул, задергал рукой в воображаемой схватке. Потом застонал и внезапно сел. Глаза у него были широко распахнуты, ноздри раздувались. Он прислушался, но услышал только потрескивание зноя да тихий звон дали.

– Что случилось? – спросила Хуана.

– Тише, – ответил он.

– Просто дурной сон.

– Возможно.

Однако Кино не находил себе места. Когда Хуана дала ему кукурузную лепешку, он то и дело переставал жевать и прислушивался. Кино нервничал, постоянно оглядывался через плечо, хватался за нож и проводил пальцем по острию. Едва Койотито начал агукать, Кино сказал:

– Пусть замолчит.

– Что такое? – спросила Хуана.

– Не знаю.

Кино снова прислушался. Глаза его горели животным огнем. Он молча встал и, низко пригибаясь к земле, начал осторожно пробираться к дороге. Однако на дорогу не вышел, а притаился за колючим деревцем и поглядел в ту сторону, откуда они пришли.

И тут Кино заметил их. Он застыл на месте, пригнул голову и выглянул из-под упавшей ветки. Вдали виднелись три человеческие фигуры – две пешие и одна конная. Кино понял, кто это, и по спине у него пробежал холодок. Даже с такого расстояния он видел, что двое пеших движутся медленно, низко склонившись над землей. То и дело один останавливался и что-то внимательно разглядывал, и к нему тут же присоединялся другой. Следопыты. Чуткие, как собаки, они могут выследить даже толсторогого барана в голых каменных горах. Если Кино с Хуаной ступили где-то мимо колеи, эти охотники из внутренних земель полуострова непременно заметят, прочтут по сломанной травинке или кучке пыли. Позади них ехал темнокожий всадник. Лицо у него было закрыто одеялом, поперек седла лежало поблескивающее на солнце ружье.

Кино лежал, прямой и неподвижный, как скрывающая его ветка, и почти не дышал. Он отыскал глазами то место, где заметал следы. Даже разровненный песок мог привлечь внимание следопытов. Кино хорошо знал этих ищеек из внутренних земель. Они жили охотой в краю, где почти не было дичи. И сейчас они охотились на него. Словно звери, следопыты обыскивали каждую пядь земли, замечали какой-нибудь знак и склонялись над ним, а всадник тем временем терпеливо ждал.

Следопыты тихонько поскуливали, точно собаки, напавшие на теплый след. Кино медленно взял в руку нож и приготовился. Он знал, что делать. Если обнаружат то место, где он заметал следы, нужно броситься на всадника, убить его и завладеть ружьем. Это единственный шанс. Когда все трое приблизились, Кино зарылся носками в песок, чтобы не оскользнуться и прыгнуть без предупреждения. Из-под упавшей ветки не было видно почти ничего.

У себя в укрытии Хуана услышала цокот лошадиных подков. Загулил Койотито. Она поспешно сунула ребенка под шаль, дала ему грудь, и он затих.

Враги подошли вплотную. Теперь из-под ветки можно было различить только человеческие и лошадиные ноги. Кино видел смуглые, заскорузлые стопы и драную белую одежду пеших охотников, слышал скрип седла и позвякивание шпор. Там, где он разравнивал песок, следопыты замерли и стали внимательно что-то разглядывать. Всадник тоже остановился. Лошадь запрокинула голову, закусив удила. Во рту у нее щелкнуло колесико грызла, и она фыркнула. Следопыты обернулись и внимательно посмотрели ей на уши.