Письма к Тебе - Александра Антоновна Котенкова

Как же это всё красиво… Но, Ты же понимаешь, что это были бы совсем не мы, если бы история закончилась прямо на этих сладких словах и не была разбавлена горьковатым привкусом разочарования.

Только сейчас, когда я, уверенная, что Ты — адресат этих писем — не прочтёшь ни одного из них, пишу Тебе уже третье по счёту письмо, понимаю, — давай уже без глупых предисловий? их было совершенно достаточно! — что Ты готов. Готов отказаться от этого липкого, вязкого «друзья», кардинально изменив ритмы наших переплетённых душ. Но сразу постарайся принять мои слова и простить меня за них, ведь я чувствую, что должна быть с Тобой предельно откровенной на каждом этапе развития «нас» как единого целого (даже если это ни к чему не приведёт): к таким ярким, хоть и совершенно желанным проявлениям честности я не готова. Может, не затянулись раны? Твои или мои — не важно. Может, ещё слишком рано? Или, может, уже слишком поздно? Я не знаю. Но самое последнее, что я хотела бы сделать в выпавшей мне жизни — это обманывать Тебя. Это равно боли, причинённой самой себе…

Мы знакомы с Тобой всего несколько месяцев, но с первого дня нашего знакомства я знала, что мы станем друг другу ближе, чем просто друзья. С первого дня нашего знакомства я ощущала Тебя родным человеком. Но меня пугает чересчур быстрое развитие нашего дуэта и наших эмоций рядом друг с другом. Меня пугает тот неоспоримый факт, что всё это будет равно скоропалительной развязке. Внутри меня нет ни грамма желания собирать себя по осколкам, по кристаллам, по молекулам после разрыва с Тобой — с неизведанным, но уже ставшим для меня вторым спокойным домом… Но я всё равно в страхе не могу решиться на эту быстроту из-за боли старых ран, из-за воспоминаний не забытых историй, из-за давних предательств, из-за времени, которого, кажется, прошло ещё не слишком достаточно… И, казалось бы, почему я должна бояться настоящего счастья просто потому, что мне могут сделать больно так же, как в прошлом, просто потому, что я или даже мы оба можем ошибиться? Ведь я же уверена в этом человеке. Ведь я уверена в Тебе! И я хочу быть счастливой! Но… Я очень боюсь… Что, если мы ошибаемся? Что, если ничего не получится? Самое страшное — что, если я ошибаюсь одна? Я прямо чувствую, как трепетный стук взволнованного сердца выжигает требование остановиться, чтобы остаться здесь, чтобы не сблизиться, но и не расстаться. Чтобы сохранить всё так, как есть. Чтобы не пройти дальше, ведь там дорог для нас никогда не было, и чтобы не вернуться назад, ведь там просто-напросто их для нас уже нет.

Поэтому давай новый уговор? Пожалуйста… Я не хочу, чтобы мы разочаровались друг в друге. Я не хочу потерять Тебя. Поэтому давай просто помолчим, когда нам выпадет случай поговорить серьёзно? Давай в тот момент просто насладимся настоящей, искренней и, видимо, последней нашей минутой. И тишиной…

Письмо моему ℋ.

ЧЕТВЁРТОЕ ПИСЬМО

15 января 2020 год

Привет, мой дорогой Незнакомец!

Представляешь, после последнего мною написанного, но так Тобою и не прочитанного письма прошло уже два месяца… И столько всего в них случилось — Твой день рождения и Новый год. Помню, я хотела поздравить Тебя со всеми праздниками и пожелать хорошей музыки в наушниках, красивых людей вокруг, лёгкого, но вдумчивого отношения к жизни, стойкости нервов и тепла в сердце — всего, как у меня. Но так ни на что и не набралась смелости. Не набралась смелости даже написать сообщение… Ничего между нами не произошло, хотя в наших жизнях случилось многое. И Ты уже, наверное, успел позабыть, кто я. А наши дороги, сплетённые наистраннейшим чувством, казалось, уже должны были разойтись. Но Ты не позволил. Ты снова взял всё в свои руки и разрушил выстроившиеся передо мной иллюзии своей искренностью и самоотверженностью. Но был ли это Ты сам?…

Прошло целых два месяца, но меня никак не отпускает…

Ты всплываешь в абсолютно чужих мне людях яркими миражами.

И меня тревожит лишь один вопрос — от чего:

от моего шалящего от третьей ночи бессонницы рассудка

или

от того, что Ты управляешь моим разумом?…

Звучит музыка, а я в каждой ноте нахожу смыслы, связанные с Тобой. Каждый день мимо проходят тысячи людей, и в каждом я нахожу черты Твоей внешности. Случайно урываю в любом месте голос незнакомца, но слышу только Твой низкий тембр. Наблюдаю за природой, а в каждом цвете и свете вижу только ассоциации с Тобой. Ветер лёгкими шлейфами доносит ароматы, а они будто бы всегда знакомые, будто бы всегда Твои. А перед сном читаю книгу, а в каждой строке бегут слова о Твоём характере, о Твоём образе, о Твоей внешности, о Твоих мыслях — обо всём Тебе.

Ты каким-то необычайным образом находишься во всех людях и во всех вещах, которые я встречаю изо дня в день. И я не жалуюсь — нет, ни в коем случае. Я невероятно радуюсь, ведь так мы можем видеться намного чаще. Ведь так я на самом деле понимаю мир людей и вещей, в котором Тебя нет и однажды не станет для меня навсегда. Ведь, вероятно, однажды затесавшись частичками в прохожих, Ты останешься в них, но Тебя такого, каким я Тебя встретила, не будет. Настигнет ли нас эта реальность, коснётся ли наших рук — пускай рассудит время, а я намертво вцеплюсь в эту ускользающую ниточку: я буду видеть Тебя там, где на самом деле Тебя никогда и не было.

Пару дней назад я брела по окрестностям спокойным, прогулочным шагом, цепляясь за красивые, ранее неприметные (и знаешь ведь почему) мелочи. И если бы мои глаза в этот момент поймал выдающийся художник, то он бы изобразил их птицей, ведь мой взгляд словно парил, будто у него были настоящие крылья, и он мог взлететь на любую высоту и прикоснуться к любой красоте: например, к этой веточке, покрытой хрустящим, как хлопья, льдом и сверкающим, как бриллианты, инеем — и такими чýдными, укутанными тёплым белоснежным одеяльцем, были все деревья, встречающиеся на моём пути. А мелодия зимы, забравшей наконец власть, звучала в морозном воздухе свитом небольшой метели.

И вдруг звенящая тишина природы была разрушена: визг шин резко затормозившей машины уничтожил намертво всю созданную миром и пойманную мной идиллию. И я, объятая