Вкус страха - Джереми Бейтс

Скарлетт попыталась пошевелить пальцами на ногах. Двигаются. Она подняла руку к голове, нащупала бинт и аккуратно провела по нему кончиками пальцев. Прямо посередине лба оказалось болезненное место. Что случилось? Ее избили? Подстрелили? Ударили ножом? Она попала в аварию?..

Перед глазами вдруг пробежала череда картин: Лорел-Каньон, проломленное ограждение, подступающая к горлу тошнота при падении. Она вспомнила грохот упавшей машины, неконтролируемое скольжение по склону, дерево…

«Но я выжила».

Дверь палаты открылась, и вошел Сэл, уткнувшись глазами в статью в сложенной пополам «Уолл-стрит джорнэл». При виде мужа на Скарлетт нахлынули чувства благодарности и нежности. Он здесь, приехал к ней из Дубая! Будь у нее силы, она бы вскочила и обняла его.

На нем была хрустящая белая сорочка и темно-синий костюм из мериносовой шерсти — один из тех, что шил для него на заказ Уильям Фьораванти с Манхэттена, работавший с клиентами исключительно по записи. Пожалуй, от такого не отказался бы и сам Аль Капоне, будь он жив. На самом деле, она нередко подкалывала Сэла сходством со знаменитым гангстером. У него были коротко стриженные черные волосы, карие глаза и роскошный римский нос. В довершение всего, он был сицилийцем.

— Скарлетт! — он швырнул газету на обтянутый кожей стул и бросился к ней; встав на колени возле кровати, он взял ее за руку. — La mia bella donna[2].

После долгой разлуки его прикосновение, звук его голоса, запах его одеколона обрушились на нее волной, и она вдруг поняла, как близка была к тому, чтобы больше никогда не испытать ничего подобного. Осознание реальности буквально оглушило ее. Она попала в аварию, и эта авария была достаточно серьезна, чтобы потерять сознание и попасть в больницу. Скарлетт вдруг почувствовала, как она хрупка. Как хрупка жизнь.

— Только и всего? — спросила она, поддразнивая его и радуясь тому, что может говорить. — Красавица?

Во рту было сухо, и с губ срывался лишь тихий шепот.

— Так ведь актриса — это милое личико, да и только, верно?

Ей захотелось рассмеяться, но вместо этого из груди вырвался всхлип. По щеке покатилась слеза.

— Сэл… — она неловко сглотнула, пытаясь хоть как-то смочить рот. — Прости…

— За что?

Она не знала, что и ответить. За то, что превысила скорость? За то, что не смотрела на дорогу? За все те гадости, которые она ему наговорила, узнав об интрижке? Она покачала головой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Слегка не в себе. Но, думаю, все в порядке. Со мной ведь все в порядке?

— Все хорошо.

Облегчение накрыло ее, и тугой узелок в груди ослаб.

— А это?.. — она дотронулась до бинта на лбу.

— Всего лишь шишка.

— Сколько я здесь пробыла? Который час?

Она бросила взгляд в сторону окна. Жалюзи были опущены, и солнечный свет сквозь них не пробивался.

— Тебя привезли сегодня днем. Сейчас около полуночи.

Меньше двенадцати часов. Не так плохо, как она опасалась.

— Как давно ты здесь?

— Пару часов. Я бы прилетел раньше, но над Атлантикой разыгралась погода, и пришлось делать крюк.

Скарлетт поморщилась. Она явно о чем-то забыла. О том, что Сэл возвращался в Лос-Анджелес, чтобы…

— Боже! Мой день рождения! — воскликнула она. — Вечеринка!

— Не беспокойся. Этим занимается Глория.

Скарлетт тяжело вздохнула. На самом деле день рождения у нее был 13 декабря, девять дней назад, но из-за съемок празднование пришлось перенести на сегодня. Обычно она не волновалась по поводу дней рождения, но этот, тридцатый, был важен — так же важен, как шестнадцатый и двадцать первый. Последний большой повод повеселиться, пока эти даты не начнут пугать. Было разослано больше двух сотен приглашений. Ожидались все актеры, чьи имена упоминались в газетных заголовках за последние полгода, не говоря уже о важных шишках из Эйч-би-оу, «Касл-рок», «Уорнер» и других крупных студий. Сэл пригласил мэра Лос-Анджелеса и бывшего вице-президента, с которыми водил тесную дружбу. Вдобавок один из таблоидов заплатил два с половиной миллиона долларов за право фотографировать на вечеринке, и эти деньги Скарлетт собиралась пустить на благотворительность.

— Какая же я дура, — сказала она и покачала головой, о чем тут же пожалела, ощутив жгучую боль под повязкой. — Я все испортила.

Дверь палаты снова открылась. На этот раз вошел врач лет пятидесяти с седеющей бородкой и волосами, забранными в хвостик. Скарлетт видела немало мужчин, забиравших волосы в хвост, но врачей среди них до сих пор не встречалось. Она не знала, что и подумать. Это все равно что врач с татуировками. Или в галстуке-бабочке.

— Здравствуй, Билл, — сказал Сэл, привставая навстречу врачу для рукопожатия. — Скарлетт, это доктор Блэр, невропатолог, проводивший осмотр, когда тебя привезли.

— Добро пожаловать в «Седарс-Синай», мисс Кокс, — приветствовал ее врач, подходя к кровати.

— «Седарс»? Мне показалось, что я в «Хилтоне» на Беверли-Хиллз.

— Не всем достается отдельная палата, мисс Кокс. Скажите спасибо вашему мужу — это он устроил, — он переложил планшет из левой руки в правую и продолжил: — Полагаю, вы обратили внимание на забинтованную голову. Вы довольно сильно ушибли ее в аварии. Во всяком случае, достаточно сильно, чтобы пролежать без сознания несколько часов. Скорее всего, лоб будет болеть еще несколько дней. Но, как я уже говорил вашему мужу, рентген и КТ ничего не показали. Ни трещин, ни гематом, и это хорошо. Как вы себя чувствуете?

— Чувствую небольшую слабость, — ответила она.

— Головокружение? Тошнота?

— Нет, сейчас нет.

— А когда были?

— Сегодня утром. У меня бывают мигрени.

Он черканул что-то в планшете:

— Как часто они бывают?

— Пару раз в неделю.

— И давно это у вас?

— Несколько месяцев.

Снова заскрипела ручка.

— Диету не меняли? Или, может быть, режим сна?

— Нет.

— Кофе или алкоголя пьете не больше обычного?

— Нет-нет. Дело не в этом. Просто стресс. От работы… и от других вещей. В последнее время жизнь стала немного беспокойной.

Доктор Блэр кивнул, но ничего не сказал. Скарлетт даже захотелось спросить, известно ли доктору о проблемах в ее браке с Сэлом. Господи… Да их проблемы обмусолили уже все телевизионные каналы, в том числе и некоторые солидные новостные. Впрочем, ей было плевать, известно ему или нет. Она уже давно перестала обращать внимание на то, что общественность думает о ее личной жизни. «Добро пожаловать в джунгли», — сказал ей агент шесть лет назад, когда она еще была наивной девчонкой, впервые добившейся успеха в кино.

Доктор Блэр спроси:

— А сейчас тошноты нет?

— Нет.

— Можете дотронуться пальцем себе до кончика носа?

Скарлетт выполнила просьбу. Он