Памела Жиро - Оноре де Бальзак

Антуан и Жюстина.

Жюстина. Ну что, Антуан, читали вы газеты?

Антуан (читает газету). Экая досада. Мы, слуги, можем узнать о деле господина Жюля только из газет!

Жюстина. Да ведь даже сами барин, барыня и ее сестра госпожа дю Брокар и то ничего не знают... Господин Жюль целых три месяца просидел в одиночке.

Антуан. Видно, дело было задумано большое, они хотели восстановить... того[2]...

Жюстина. Боже мой! А ведь такому молодому человеку только бы и жить припеваючи; ведь он богатый наследник — в один прекрасный день получит от тетки двадцать тысяч франков дохода да еще родительское состояние вдвое больше того! И вдруг впутался в заговор!

Антуан. А я уважаю его за это, он добивался восстановления императора. Хотите — казните меня... Мы тут наедине, вы не полицейский: да здравствует император!

Жюстина. Замолчите вы, старый дурак!.. Если кто услышит, вас заберут.

Антуан. Я, слава богу, не из пугливых! Я отвечал следователю как полагается; не подвел господина Жюля, не то, что те изменники, которые его выдали.

Жюстина. У госпожи дю Брокар, наверно, есть немалые сбережения; с такими деньгами она могла бы его выручить.

Антуан. Э, как бы не так! После побега Лавалетта[3]никого не выручишь! Теперь тюремщики стали несговорчивы, да и раньше-то были не очень-то покладисты... Господину Жюлю несдобровать, вот увидите, он примет мученический венец. Я тогда пойду посмотрю, как его казнить будут.

Звонок. Антуан уходит.

Жюстина. Пойдет посмотрит! Не понимаю, как хватает духу смотреть, когда человека, да еще знакомого... Что до меня — я схожу только на суд; бедный мальчик, это мой долг перед ним.