Как спасти жизнь - Ева Картер

«Анализирую, анализирую.

Рекомендован разряд».

Это не сработало. Джоэл все еще мертв.

«Не прикасаться к пациенту».

Приближаются еще две сирены: я поднимаю глаза и вижу вторую машину «Скорой помощи» и полицейскую машину, выскакивающие на тротуар и едущие по траве к первой бригаде.

Двое парней, шаркая, удаляются – рефлекторная реакция на направляющуюся в их сторону полицию.

– Черт, – говорит Ант, когда два офицера – мужчина и женщина – выпрыгивают из машины.

Серьезно?! Его лучший друг почти мертв, а он беспокоится, что у него будут проблемы из-за алкоголя?

– Их не будут волновать несколько банок сидра.

Ант смотрит на меня с презрением.

– Я думал о том, кто расскажет его родителям о случившемся.

«Три, два, один…»

Тело Джоэла дернулось и рухнуло во второй раз.

Я задерживаю дыхание.

«Анализирую, анализирую».

– У нас есть пульс, – кричит один из санитаров «Скорой помощи».

Глаза Анта расширяются.

– С ним все будет хорошо?

Сейчас восемнадцать минут после полуночи: именно столько времени мозг и тело Джоэла были лишены кислорода. Скорее всего, того, что я сделала, оказалось недостаточно.

– Я…

Он пристально смотрит на меня со свирепым выражением лица.

– Пульс означает, что его сердце бьется, верно?! Так что с Джоэлом все будет хорошо!

Вторая бригада «Скорой помощи» устанавливает на лужайке снаряжение, как мини-полевой госпиталь. Тим разговаривает с полицией; офицеры хмурятся, когда мы с Антом подходим.

– Держитесь на расстоянии, ребята, – предупреждает полицейский.

– Я никуда не пойду без Джоэла, – Ант почти напирает на него.

– Он лучший друг пациента, – объясняет Тим женщине-офицеру. Она худая, с седыми жесткими волосами, выбивающимися из-под фуражки, а ее коллега весь потный, как будто даже прогулка от машины была для него непосильной.

Это он должен был лежать на земле.

– Тогда он знает, где живет этот молодой человек. У нас в пути еще одна машина, чтобы забрать семью. Ты поедешь с ними, – обращается к Анту толстый полицейский. – Хотя нам нужно заявление о том, чем вы все занимались. Дети не падают в обморок просто так, без причины.

– Он ничего не принимал. Он никогда этого не делал, – настаивает Ант. – Типично, что вы просто предполагаете, будто мы употребляем наркотики, потому что мы подростки и…

Я протягиваю руку, чтобы взять его ладонь, и он крепко зажимает свои пальцы между моими, будто испытывая облегчение оттого, что я остановила его выпад.

– Почему бы нам не попросить Толстяка Мэтта поехать с полицией домой к Джоэлу? Тогда мы втроем сможем отправиться в больницу.

Тим выглядит расстроенным, но поворачивается к женщине-полицейскому.

– Мы все его друзья, офицер, мы хотели бы быть рядом с ним, пока не приедут родители Джоэла, – произносит он с улыбкой, которую скопировал у политиков по телевизору. Это работает.

– Дома будет только его папа, – сообщает Ант. – Его мама где-то снимается. В Австралии, кажется.

Женщина-полицейский ведет нас к машине, но Тим колеблется. Я вижу решимость на его лице: думаю, он надеется попросить подвезти его на машине «Скорой помощи».

Ему позволяют.

– Держу пари, это твой первый раз на заднем сиденье полицейской машины, – говорит Ант, когда мы забираемся внутрь.

Мне удается слабо улыбнуться: он пытается помочь нам забыть то, что я делала, то, что он видел.

– Я определенно не так представляла себе сегодняшний вечер.

Такое чувство, что прошло много лет с тех пор, когда я была той девушкой, которая беспокоилась, поцелует ли ее Тим.

– Мы подождем и последуем за машиной «Скорой помощи», – говорит женщина-полицейский. Мы выглядываем из окон и видим группу женщин, ковыляющих мимо в коротких шубках и туфлях на шпильках и похожих на хористок. Позади них расплываются огни Дворцового пирса, и тут я осознаю, что плачу.

Жалобно.

Я не пара Джоэлу. Он едва узнает меня, хотя мы пять лет ходили из школы домой одним и тем же маршрутом. Он, вероятно, даже не помнит моего имени.

4. Тим

Люди поклоняются героям, однако в действительности все зависит от миндалевидного тела. Мы думаем, что делаем рациональный выбор, но именно этот набор клеток, спрятанный глубоко в мозге, определяет, будем ли мы смелыми или трусливыми, будем ли мы сражаться или застынем.[11]

Так что это была не моя вина. Не так ли?

– Ты в порядке, Тим? – спрашивает Джефф или Роджер, не сводя глаз с дороги на случай, если люди, мимо которых мы проезжаем, слишком пьяны, чтобы заметить сирены и мигающие огни. Он уже дважды назвал мне свое имя, но я плохо запоминаю и не вижу его бейджа. Роджер или Джефф сзади с Джоэлом.

– Ты очень помог своему товарищу. Благодаря тебе у него отличные шансы.

Я знаю, что в лучшем случае выживает один из пятидесяти пациентов, у которых случилась остановка сердца вне больницы. Будет ли Джоэл тем единственным или окажется в числе сорока девяти?

– А девушка, которая околачивалась поблизости? Она подружка этого парня?

Керри. Что такого было в ее миндалевидном теле, что делало ее способной действовать, пока я находился в ступоре? Она всегда была более импульсивной, но, даже учитывая это, после всех наших тренировок мы оба должны были быть готовы.

– Нет, определенно не в его вкусе. Мы с Керри… друзья. И специалисты по оказанию первой помощи. Мы оба подали документы в медицинский колледж.

– Доктора, да? По крайней мере вы не боитесь оказывать практическую помощь, когда это имеет значение, в отличие от многих.

Именно сирена вывела меня из оцепенения. К тому времени Керри, должно быть, так устала, что ее массаж стал неэффективным, и это уменьшило шансы Джоэла на хороший исход. Замена была лучшим способом максимизировать эти самые шансы.

Но я ждал не поэтому.

Мы поворачиваем к больнице, и теперь есть возможность ехать быстрее, Джефф/Роджер давит на педаль.

– Как он там, Родж? – кричит через плечо водитель.

Значит он – Джефф, я должен это запомнить.

– Стабилен. Держится.

Хотел бы я быть в задней части автомобиля с Джоэлом – там, где хранится все необходимое для спасения жизни, аккуратно разложенное на полках, готовое к использованию. После невыносимого хаоса этой сцены в Лаунсе – шума, толпы людей, бесчисленного количества выброшенных пакетов, оставленных для уборки другой толпой, – я жажду порядка.

– Знаешь, каков бы ни был результат, – произносит водитель, бросая на меня быстрый взгляд, – что бы в итоге ни случилось с парнем, ты не должен чувствовать себя виноватым. Ты должен сказать себе – я вмешался. Когда все остальные стояли вокруг и таращили глаза, я был тем, кто пытался.

Я открываю рот, чтобы признаться в своем оцепенении в те позорные минуты, когда оставил Керри работать над Джоэлом в одиночку, прежде чем заменил ее на шестьдесят жалких секунд или того меньше. Этот человек отпустит мне грехи и заверит, что не имеет значения, кто проводил СЛР, важно только то, что кто-то это сделал.

Может быть, эта неудача поможет маме смириться с тем, что я не поступлю в медицинский колледж. Она отрицает мои прогнозируемые оценки и отказы, которые я уже получал. «Достаточно одного приглашения, Тим». Меня слишком пугает реакция мамы, чтобы разрушить ее мечты. Однако из-за того, что произошло несколько минут назад, я считаю себя вправе бросить все это. Даже мама не может винить меня за то, что у меня неподходящий для медицины темперамент. Это все равно что обвинять кого-то в дальтонизме.

– Тим?.. Ты обещаешь мне это, Тим?

Пока я пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить, что произошло на самом деле, я представляю себе лицо своей матери.

Я не могу рассказать фельдшеру, как потерпел неудачу. Я просто не могу.

Я закрываю рот. То, что этот человек будет презирать меня, не спасет Джоэла.

Впереди огни отделения неотложной помощи. Вот где Джоэл может восстать из мертвых. И еще: я надеюсь быть там врачом, чтобы остаться в Брайтоне с мамой.

Это все, ради чего я когда-либо работал,