Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина

Заглянув в салон с другой стороны, Даниил Царевич расплылся в радостной улыбке.

– Добро пожаловать в “Медвежий угол”! – проговорил он и добавил ехидно: – Без обид, Ремизов, но выглядишь ты паршиво.

– Завтра будет как огурчик! – встряла Катя. – Баня, уха, свежий воздух, здоровый сон. Не то, что ваш пыльный Сочи, Святослав Михайлович.

Сильвер тем временем вылез из машины и послушно застыл у ног хозяина. Я подхватил Воланчика и осторожно поставил на землю. Мопс недоверчиво переступил с одной лапы на другую, словно удивляясь отсутствию асфальта, чихнул и смешно засеменил в сторону невысокой ограды. В “Медвежьем углу” недавно прошел ливень. Пахло хвоей, смолой и быстрой рекой. Где-то внизу шумела вода. Я сладко потянулся, подставляя лицо мелким каплям, падающим с деревьев. От большого дома, на крыльце которого стояла, улыбаясь, Зоя, меня отделяла огромная лужа.

– Привет! – сказал я и помахал Воронцовой рукой.

– Привет! – ответила девушка. – Кого это вы с Катей к нам привезли?

– Это милейшее создание по имени Волан-де-Морт ищет временное пристанище… – жизнерадостно произнес я, одновременно форсируя лужу. – А я смотрю, Зой, в “Медвежьем углу” ничего не меняется… Дождь, грязь и недовольный Царевич!

Зоя засмеялась и, позволив себя обнять, уткнулась носом мне в ключицу. Я крепче прижал девушку к себе.

– Почему это недовольный?! – возмутился Даня. – И вообще, Ремизов, прочь свои ручищи…

Договорить он не успел.

Воланчик, до сих пор с некоторой опаской обнюхивающий незнакомую территорию, вдруг пронзительно зарычал. Короткая темная шерсть на загривке встала дыбом, в бусинах-глазах полыхнул огонь. Сильвер с удивлением смотрел на него, склонив голову на бок.

– Что за… – пробормотал я и уже собрался идти спасать верного маменькиного пса, когда Зоя потянула меня за рукав и кивнула в сторону крыльца, на широких перилах которого устроился толстый рыжий кот.

Кот с нескрываемым раздражением смотрел на мопса, мопс лаял, пытаясь дотянуться до кота.

В конце концов коту надоел странный гость, и он легко спрыгнул на землю с другой стороны крыльца и шмыгнул в лес.

Прежде, чем я успел вымолвить хотя бы слово, Воланчик с громким лаем бросился за ним. Хаски, до сих пор покорно сидевший у ног хозяина, не выдержал и помчался следом.

– Сильвер! – рявкнул Даня.

– Воланчик! – заорала Катька.

Но все было зря.

Я устало прикрыл глаза.

Зоя зафыркала, стараясь сдержать смех.

И тогда “Медвежий угол” наполнил многоголосый хор хаски.

– Кажется, я знаю, куда они побежали, – заметила Воронцова и расхохоталась. – Не переживай, Свят. Твой пес вряд ли пролезет в клетку, хотя…

В вольер к двум белоснежным братьям-красавцам мопсик, в отличие от кота, проникнуть не смог. Но деревянный забор Воланчик преодолел без труда, и теперь бегал кругами во дворе питомника.

Кот самозабвенно вылизывал себя и делал вид, что ничего не происходит.

Воланчик требовал вернуть его добычу.

Хаски выли.

– Дурдом, – проговорил Даня и задумчиво почесал заросший подбородок. – Они не замолчат, пока Рыжик не уйдет.

– А Рыжик не уйдет, пока мы не уйдем, – добавила Зоя. – Святик, забирай своего зверя, я за котом.

Зверь забираться не хотел.

Я и поймать его смог далеко не с первого раза.

Мопс по имени Волан-де-Морт оказался на редкость упрям и свободолюбив. К тому же совершенно не приучен ни к каким командам.

Царевич изо всех сил старался не ржать.

Зоя с трудом сдерживала улыбку, пока я бегал по усыпанному опилками двору, пытаясь загнать вредного пса в угол. Помог мне, как ни странно, Рыжик. Испугавшись неизвестно чего, кот с громким визгом взвился под потолок и повис на клетке, пытаясь выбраться наружу. Воланчик рванул ему наперерез и тут же врезался в меня. Я привычно перехватил его за шкирку и слегка встряхнул, призывая к порядку. Мопс недовольно запыхтел.

– Так и будешь таскать его на руках, Свят? – спросила Зоя.

– От греха подальше, – буркнул я и направился к выходу. – Это какой-то кошмар!

Все это время Сильвер терпеливо ждал нас, привязанный за воротами. Когда Зоя открывала калитку, он сделал отчаянную попытку пробиться к своим, но не вышло. Теперь же он встречал нас с Воланчиком возмущенным рыком.

– Ну вот и что ты натворил, приятель? – спросил я мопса. – Тебе здесь жить, а ведешь себя, как… – Я не смог подобрать приличного слова и запнулся. За спиной послышался взрыв хохота. – Ничего смешного не вижу! Я завтра в поход уйду. А с ним что делать?

Судя по воцарившейся тишине, никто не знал, что делать с мопсиком по имени Волан-де-Морт.

Глава третья

Святослав

Всю ночь мне снились кошмары, потому что чудовище по имени Воланчик беззастенчиво устроилось на моей груди. Мопс был тяжелым, теплым, а еще громко храпел, но, к своему ужасу, я начал понимать, почему моя маменька считает его милым.

Ремизов, кажется, это называется старость!

В шесть утра привычно зазвонил будильник. Я открыл глаза и несколько минут лежал, уставившись в потолок. До приезда участников сплава оставалось не больше трех часов, а дел было невпроворот.

Мопс недовольно засопел, когда я переложил его на одеяло, но проснуться не соизволил. А я всегда думал, что любой уважающий себя пес считает своим долгом вскочить раньше хозяина!

Контрастный душ взбодрил, и я с сожалением подумал, что в ближайшие несколько дней о горячей воде придется забыть. Воланчик безмятежно спал на моей кровати, и я решил отправиться за кофе, а уже потом принудительно вывести его на прогулку.

Утренний лес застыл в звенящей тишине. Гости спали, и даже со стороны питомника не было слышно ни звука. Я вдохнул насыщенный хвоей терпкий воздух и прикрыл глаза. Утренняя прохлада приятно бодрила, я чувствовал себя полностью отдохнувшим и готовым к взятию новых вершин.

Любой поход, а тем более сплав, в незнакомой компании – это всегда риск. У тебя есть крайне ограниченное количество времени на то, чтобы узнать и понять людей. И сделать так, чтобы в экстремальной ситуации они стали опорой друг другу. Экстрим – будь то байдарки, снегоходы или горные походы – это всегда адреналин, риск и свобода выбора. Только от этого выбора не должны зависеть жизни других людей.

– Привет! – Катька возвращалась с пробежки. Она остановилась напротив моего крыльца, сделала несколько махов руками и только потом чуть сбившимся голосом спросила: – Не спится?

– Привет! – ответил я. – Как настроение?

– Бодрое, – усмехнулась подруга и отрапортовала: – Иван с Костей уже уехали на