Блок № 2 - Нинни Хольмквист

Только через несколько дней до меня дошло, откуда берется этот дневной свет. Когда я забралась на стул, чтобы приделать к стене полку, обнаружила, что вентиляционные решетки под потолком никакие на самом деле не решетки, а лампы. Потому что, глядя на них снизу вверх, я была почти ослеплена ярким белым светом, исходящим от диодов, спрятанных внутри.

* * *

Поскольку у меня не было окна, в которое можно было бы посмотреть, чтобы успокоиться, и поскольку только что закравшаяся внутрь тревога грозила перерасти в панику, я решила выйти в общую гостиную или постучаться к Майкен. Но, поразмыслив, решила, что еще не готова. Кроме того, я чувствовала себя очень усталой. Поэтому прошла в спальню и прилегла на одну половину двуспальной кровати. Лежала там и смотрела в потолок, стараясь не думать. Сконцентрировалась на дыхании — глубже, еще глубже… через какое-то время, видимо, я заснула, потому что меня разбудил какой-то шум в гостиной. Я дернулась и открыла глаза. Шум сменился голосом, как я поняла, идущим из невидимого мне динамика. Голос вежливо произнес:

— Сообщение для новоприбывших. Мы напоминаем вам об обязательном приветственном информационном собрании в конференц-зале D4, которое начнется через десять минут. Конференц-зал находится на четвертом этаже. Проще всего спуститься на любом лифте на этаж К1 и следовать по указателям к лифту D на четвертый этаж. Добро пожаловать! Конец сообщения.

4

Нас было восемь человек. Только двое мужчин, что неудивительно: у них возрастная граница — шестьдесят лет. Это вполне объяснимо: они производят жизнеспособные сперматозоиды гораздо дольше, чем мы производим яйцеклетки. Но все равно я всегда считала несправедливым разные возрастные границы для мужчин и женщин. Пока Нильс не просветил меня, что существует множество мужчин — он лично знал некоторых, — кого обманом сделали отцами отчаявшиеся женщины.

«Так что вполне справедливо, что им дается больше времени, не жалуйся!» Эти слова меня очень расстроили, потому что одной из причин, почему я встречалась с Нильсом, была та, что втайне я надеялась, что презерватив, который он так бережно натягивал перед сексом, порвется. Я также старалась назначать свидания на дни, благоприятные для зачатия. Но то, как он это сказал, причинило мне боль, После того случая я больше не заговаривала с Нильсом о приближающемся пятидесятилетии.

* * *

До начала собрания оставалось еще несколько минут, и мы решили познакомиться. Бледные и напряженные, другие новенькие говорили мало. Я сама чувствовала себя неважно: меня подташнивало, голова кружилась. Координатор, встречавшая нас у дверей и отмечавшая в списке, теперь подошла к столу на возвышении. Там она поставила бутылку с водой, стакан, разложила бумаги. Двигалась она так робко, что со стороны могло показаться, что она очень застенчива. Но стоило встретиться с ней взглядом, как женщина тепло улыбалась. Беременная, с непропорционально короткими ногами, она напоминала пингвина, что меня немного рассмешило, и в следующий раз я ответила на ее улыбку. Закончив приготовления на столе, женщина сошла с возвышения и на своих коротких ножках засеменила в другой конец зала.

Одна из женщин показалась мне знакомой. Длинная, худая, с высокими скулами и немного раскосыми глазами — было видно, что она смотрит на мир скептически. Я мысленно сняла слой за слоем прошедшие годы и увидела в ней девочку, с которой мы когда-то были знакомы. Только вот где и когда? Когда она назвала свое имя — Эльса Антонссон, — я вспомнила.

— Эльса! Я Доррит! Доррит Вегер!

— Да, теперь я узнаю, — сказала она и робко улыбнулась. — Мы учились в одном классе. Как летит время… — добавила она дрожащим голосом. Видно было, что воспоминания ее растрогали.

— Да, — согласилась я. — Летит.

Мы сели полукругом лицом к возвышению. За столом теперь стояла заведующая отделением, строгая и невозмутимая, в красно-коричневом костюме и серой блузке. Она медленно обвела нас взглядом, одного за другим, не боясь встретиться с нами глазами. Потом улыбнулась, расстегнула пиджак, прокашлялась, сделала глубокий вдох и на выдохе начала говорить:

— Меня зовут Петра Рунхеде. Я заведующая Блоком номер два Резервного банка биологического материала. Прежде всего я хотела бы поприветствовать вас здесь. Я воспользуюсь также случаем и поздравлю вас с пятидесяти- и шестидесятилетием. С днем рождения! Вечером у нас будет большой праздник. Приглашены все — и жильцы, и сотрудники отделения. Всего около трехсот человек. Вечер состоит из ужина, развлекательной программы и танцев. Не пропустите! На таких праздниках очень весело. Они бывают каждый месяц, как вы, наверно, уже подсчитали. Так что у вас, собравшихся здесь, много общего. Например, вы все родились в один и тот же месяц — февраль.

Петра замолчала и сделала глоток воды.

— Вы знаете, зачем вы здесь, — продолжила она. — Так что не буду утомлять вас, повторяя всем известную историю.

Она склонила голову набок и доверительно улыбнулась:

— Я не совсем точно выразилась. Вы знаете, для чего вы здесь в первую очередь. Но в этом есть и другие, я бы сказала, позитивные стороны.

Она сделала паузу, во время которой серьезно на нас посмотрела.

— Вам наверняка, — начала она медленно, переводя взгляд с одного на другого, — приходилось бывать в ситуации, когда другие люди нервничали рядом с вами, опасались вас или, наоборот, презирали вас и вели себя с вами издевательски, не так ли? Бывало с вами такое?

Никто не ответил. В зале было очень тихо, слышен был только слабый шум от кондиционера. Я молча уставилась на Петру, наверно, остальные сделали то же самое.

— Есть кто-то, с кем этого не бывало?

Мы расхохотались в унисон и закачали головой.

— Так я и думала, — сказала она. — Большинство из вас, только оказавшись в отделении, начинают испытывать ту причастность к другим людям, ту общность, которую мы — «нужные» — часто принимаем за нечто само собой разумеющееся. И еще один плюс: как вы могли прочитать в информационной брошюре, вам — «ненужным» — больше не придется тревожиться о деньгах. У вас теперь есть еда, крыша над головой, бесплатное медицинское обслуживание, стоматолог, лечебная физкультура — все, что пожелаете. И это не будет стоить вам ни копейки. Вы можете свободно перемещаться по отделению и пользоваться всеми его услугами. У нас огромный зимний сад, скорее даже парк,