Ночной огонь - Майкл Коннелли

— Как дела? — спросила Бэллард.

— На западном фронте все спокойно, — ответил Вашингтон.

Его глаза были прищурены и устремлены в одну точку на экране. Бэллард облокотилась на край стола, чтобы она тоже могла видеть монитор.

— Что это? — спросила она.

— У меня три подразделения на углу Сьюард и Санта-Моники, — сказал Вашингтон. — У меня там нет вызова.

Бэллард показала пальцем. Отдел был разделен на тридцать пять географических зон, называемых отчетными районами, которые, в свою очередь, охватывались семью основными автомобильными районами. В любой момент времени в каждом из них находился патруль, а другие машины принадлежали руководителям смены, например сержанту Двореку, который отвечал за патрулирование всего отдела.

— У нас есть три основных автомобильных района, которые примыкают друг к другу, — сказала она. — И именно там паркуется фургон с марискос[13]. Все они могут там быть на коде семь[14], не покидая своих зон.

— Понял, — сказал Вашингтон. — Спасибо, Бэллард. Приятно слышать.

— Нет проблем. Я пойду заварю свежий чайник в комнате отдыха. Хочешь чашечку кофе?

— Бэллард, я могу не знать о грузовике с марискос, но я знаю о тебе. Тебе не нужно приносить мне кофе. Я и сам могу себе его налить.

Бэллард удивилась такому ответу и тут же хотела спросить, что именно Вашингтон о ней знает. Но она этого не сделала.

— Понятно, — сказала она вместо этого.

Она пошла обратно по главному коридору, а затем свернула налево по коридору, который вел в детективное бюро. Как и ожидалось, в комнате детективов было пусто. Бэллард посмотрела на настенные часы и увидела, что до конца ее смены осталось более двух часов. Это давало ей достаточно времени для составления отчета о гибели человека при пожаре. Она направилась к кабинке в дальнем углу, которую всегда использовала. С этого места ей открывался полный обзор помещения и всех, кто туда заходил.

Она оставила ноутбук открытым на столе, когда получила сообщение о пожаре в палатке. Она постояла перед столом несколько мгновений, прежде чем сесть. Кто-то изменил настройки маленького радиоприемника, который она обычно устанавливала на своей станции. С новостной станции KNX 1070, которую она обычно включала, его переключили на KJAZ 88.1. Кто-то отодвинул компьютер в сторону, а на столе остался лежать выцветший синий скоросшиватель — книга убийств. Она открыла его, и на оглавлении был стикер.

Только не говори, что я тебе ничего не давал.

Б

PS: Джаз для тебя лучше, чем новости.

Бэллард сняла стикер, потому что он закрывал имя жертвы.

Джон Хилтон — ДР[15] 17.01.66 — ДС[16] 03.08.90

Ей не понадобилось оглавление, чтобы найти в книге раздел с фотографиями. Она перевернула несколько разделов отчета на трех стальных петлях и обнаружила фотографии, вложенные в пластиковые втулки. На фотографиях было изображено тело молодого человека, распростертого на переднем сиденье автомобиля, с пулевым отверстием за правым ухом.

Она некоторое время изучала фотографии, а затем закрыла папку. Она достала телефон, набрала номер и позвонила по нему, сверяясь с часами. Мужчина ответил быстро, и, как показалось Бэллард, он не был похож на человека, которого вытащили из глубин сна.

— Это Бэллард, — сказала она. — Ты был здесь, в участке, сегодня вечером?

— Да, я заходил около часа назад, — сказал Босх. — Тебя там не было.

— Я была на вызове. Так откуда взялась эта книга об убийстве?

— Можно сказать, что она пропала без вести. Вчера я был на похоронах — мой первый напарник в убойном отделе, еще в те времена. Парень, который был моим наставником. Он скончался, и я пошел на похороны, а потом в его доме его жена — вдова — дала мне книгу. Она хотела, чтобы я ее вернул. Так я и сделал. Я вернул ее вам.

Бэллард снова открыла папку и прочитала основную информацию о деле, расположенную над оглавлением.

— Джордж Хантер был твоим напарником? — спросила она.

— Нет, — ответил Босх. — Моим напарником был Джон Джек Томпсон. Изначально это было не его дело.

— Это было не его дело, но, когда он ушел на пенсию, он украл книгу об убийстве.

— Ну, я не знаю, могу ли я сказать, что он ее украл.

— Тогда что бы ты сказал?

— Я бы сказал, что он взял на себя расследование дела, которым никто не занимался. Почитай хроножурнал, и ты увидишь, что оно пылилось. Вероятно, первоначальный детектив по этому делу ушел на пенсию, и никто ничего с ним не делал.

— Когда Томпсон ушел на пенсию?

— В январе 2000 года.

— Черт, и она была у него все это время? Почти двадцать лет.

— Выглядит так.

— Это реально дерьмо.

— Послушай, я не пытаюсь защищать Джона Джека, но так это дело, вероятно, привлекло к себе больше внимания, чем оно могло бы привлечь в отделе нераскрытых преступлений. Там в основном работают только с делами, связанными с ДНК, а в этом деле ДНК нет. Если бы Джон Джек не забрал его с собой, дело бы так и осталось лежать в пыли.

— Так ты знаешь, что ДНК там нет? И ты проверил хроно[17]?

— Да. Я прочитал его до конца. Я начал, когда вернулся домой с похорон, а потом отнес его тебе, как только закончил.

— А зачем ты принес его сюда?

— Потому что у нас был уговор, помнишь? Мы будем работать над делами вместе.

— Так ты хочешь работать вместе?

— Ну, типа того.

— И что это значит?

— У меня есть кое-какие дела. Медицинские дела. И я не знаю, насколько…

— Какие медицинские дела?

— Я только что получил новое колено, и, знаешь, у меня реабилитация, и могут быть осложнения. Так что я не уверен, насколько я могу быть вовлечен в это дело.

— И ты сваливаешь это дело на меня. Ты сменил мою радиостанцию и свалил на меня это дело.

— Нет, я хочу помочь, и я помогу. Джон Джек был моим наставником. Он научил меня правилу, понимаешь?

— Какому правилу?

— Принимать каждое дело близко к сердцу.

— Что?

— Принимать каждое дело близко к сердцу и злиться. Это разжигает огонь. Это дает тебе преимущество, необходимое для того, чтобы проходить дистанцию каждый раз.

Бэллард задумалась над этим. Она понимала, о чем он говорит, но знала, что это опасный способ жить и работать.

— Он сказал "каждое дело"? — спросила она.

— Каждое дело, — сказал Босх.

— Так ты просто прочитал его от корки до корки?

— Да. Это заняло у меня около шести часов. Я несколько раз прерывался. Мне нужно было пройтись и поработать коленом.

— Что в нем такого, что сделало его личным для Джона Джека?

— Я