Те, кого нет - Андрей Анатольевич Климов

— Та или другая — какая разница? — нетерпеливо перебивает брат. — Главное — результат. Что-то вы сегодня, Геннадий Иванович, прямо как при исполнении. Идемте-ка лучше со мной, хочу вас кое с кем познакомить. Инна, у тебя гости скучают…

Савелий сводит нужных людей и на собственном юбилее. Похоже, затевает что-то серьезное, не без выгоды, как обычно.

Валентин отодвинулся, отвернулся и тут же снова увидел Наталью. Осторожно ступая по гравию на острых каблучках, несет густо уставленный бокалами поднос. Хмыкнул: тоже кино, сущая горничная в своем передничке. Шагнул, перекрыл дорогу, ощупал взглядом ее лицо без тени улыбки.

— Дай пройти, пожалуйста! — ровно проговорила девушка.

— Где у тебя тут с градусами? — спросил он, заглядывая в бокалы и поводя носом. — О! Кажись, «Чинзано»…

Наташа стояла молча, ожидая, пока он выберет. Валентин пригубил, пожевал губами: мало льда, и раздельно произнес:

— Держись подальше от господина в золотых очках. Он тобою интересуется, подруга. Расспрашивал твоих работодателей.

— Ну и что? — не выдержала она. — Тебе-то какое дело?

— Такое, — негромко сказал Валентин, отходя. — Не просто так прокуроры интересуются прислугой. Вечером едешь со мной, тебе здесь оставаться ни в коем разе не следует!

Она не ответила — направилась со своим подносом к гостям, а его кто-то легонько тронул за локоть. Валентин резко обернулся — перед ним стоял муж Александры.

— Что пьем? — поинтересовался Федоров.

Валентин почему-то ему обрадовался.

— Серега! — преувеличенно оживленно воскликнул он. — Ты глянь, что творится: мы тут ближайшие родственники юбиляра, а нас даже гостям не представили. Не удостоились, блин!

— Да брось ты, — миролюбиво сказал Федоров. — Инна всех перезнакомила. Это ты все где-то бродишь. Кто тебя интересует?

— Да никто, — отрезал Валентин, стремительно мрачнея. — Я их и без того насквозь вижу.

— Ну и настроеньице у тебя!..

— Вон, дочка твоя кого-то ищет, — перебил Валентин, прикрываясь ладонью от солнца. Марта, смешно надув губы, вертела головой во все стороны, приближаясь к ним. Валентин залпом проглотил содержимое бокала и захрустел кубиком льда. — Нашему гордому маленькому семейству на Савелия с его гостями с прибором. Как, впрочем, и им на нас.

— Марта! Иди к нам! — позвал Федоров, стараясь не раздражаться. Делать нечего — обещание, по глупости данное Смагину-старшему, придется выполнять.

Марта в своих мятых шортах и яично-желтой футболке казалась еще больше загоревшей: нос покраснел, вихры торчат, глаза синющие, блестят. Но взгляд по-прежнему настороженный. Федоров широко улыбнулся дочери, как только она оказалась рядом.

— Родьки здесь нет, — тут же объявил Валентин.

— Я вижу, — кивнула Марта. — Папа, это я тебя искала… Ты поговорил с дядей Савелием? Мы остаемся?

— Ох, Мартышка, не успел, — повинился Федоров. — Однако мы этот вопрос непременно решим. А лучше б ты сходила к маме и…

— Мама занята. Поговори сейчас.

— Марта!

— Мы же решили… Родион обещал взять меня на рыбалку. И Володя будет ждать. Быстро перекусим…

— Какой Володя? Ты разве не видишь? К Савелию Максимовичу сейчас не подступиться. Давай попозже.

— Ты обещаешь?

Федоров не успел ответить. Валентин, неожиданно широким жестом приобняв Марту за плечи, вмешался:

— А я? Меня возьмете с собой? Буду у вас на веслах. Помнится, когда мы с Савелием рыбачили… Правда, там у него был катер…

По лицу Марты пробежала тень, но она не вздрогнула, не сбросила, как обычно, его влажную ладонь.

— Не знаю, Валентин Максимович. Как Родион решит… — Она вытянула шею, высматривая кузена. — Только он куда-то запропастился…

— Видал, Серега, — Валентин убрал руку и насмешливо уставился на девочку. — Старики никому не нужны… Но вообще-то ты, Марта, не права. Не с того конца заходишь. Начни с Родиона. Как он скажет, так и будет. Они ему ни в чем никогда не отказывали. Так что договаривайся со своим двоюродным, а родителей не дергай. Пошли, дорогуша, поищем его…

Федоров посмотрел дочери вслед — она смирно шла рядом с Валентином, глядя в землю и размахивая на ходу руками, — от этой привычки отучить ее было невозможно. Пробежала Инна, спросила на ходу, где сын, вот-вот за стол. Он ответил, что Марта с дядей пошли за Родионом, а Инна вдруг проговорила, странно на него взглянув:

— Хотя бы ты не пропадай, Сережа!

— Куда я денусь, — Федоров пожал плечами и поплелся в беседку, куда уже со всех сторон подтягивались гости. Полковник сам рассаживал — согласно одному ему известному регламенту…

— Видишь избушечку? Прямо у причала? — вполголоса пробормотал Валентин, приноравливаясь к быстрому шагу племянницы.

Марта промолчала.

— Там ба-анька! Не какая-нибудь деревенская, с низким потолком, пауками и старыми березовыми вениками. Савелий Максимович такого не допускает. Там все по науке, полный сервис. И места полно… Может, заглянем, мышка, я тебе хвостик помою. Ты такая чудесная, хоть бы коленки прикрыла, мучаешь дядюшку…

— Ты больной, — сказала Марта сквозь зубы, впервые в жизни обращаясь к Валентину на «ты». — Тебе лечиться надо!

Он немедленно пришел в восторг:

— Молодец, детка! Я сегодня это уже не впервые слышу. И вот что я тебе скажу: никто не знает Валентина Смагина. Все уверены, что об него ноги можно вытирать. Твои родители…

— Заткнись, — выдохнула она, однако справилась с собой. — Чего вы ко мне привязались?

— А вон и твой Родя. Сохнешь по нему? Ну-ка, скажи ему, какой у тебя жуткий дядюшка… Эй, Родион! Мы тут с Марточкой хотели тебя кое о чем попросить!

Родион молча выслушал.

— Никаких проблем. Я уже обсудил это с мамой. Она не возражает, чтобы Марта провела у нас пару дней.

— А с остальными как?

— Ну, не знаю… Я говорил только о Марте. Это уж вы сами решайте. Извините — нас зовут.

Валентин так и остался у порога бани, как бомж с протянутой немытой лапой. Дернул дверь предбанника — заперто. Тупо заныло в паху, он скрипнул зубами.

Щенок, пуп земли, чванливый сучонок, такой же, как Савелий. И эта втрескавшаяся в него по уши дурочка… Ненавижу! За что мне эта мука? Они как сговорились — считают, что я не умею пить, не умею жить, даже смеют — я же вижу! — жалеть меня!.. Где тут этот чертов нужник?..

Он суетливо поднялся по ступеням, вбежал в пустой холл, натолкнувшись взглядом на черную оскаленную пасть холодного камина. Слегка мутило, внизу живота по-прежнему пульсировала боль, но послабее, чем утром. Сплошные нервы, надо просто снять напряжение, любым способом. Свернул налево, миновал какую-то запертую дверь и с облегчением ворвался в сверкающее