Цветок в пустыне - Джон Голсуорси

– Не скажете, где здесь поблизости можно поесть? – осведомилась Динни.

Только после этого она заметила, что у женщины, к которой она обратилась, круглое скуластое лицо с сильно подведёнными глазами, добродушный рот, губы немного мясистые, нос тоже. Выражение глаз было такое, словно они утратили соприкосновение с душой, – следствие постоянной привычки попеременно казаться то неприступными, то обольстительными. На тёмном облегающем платье поблёскивала нитка искусственного жемчуга. Динни не могла удержаться от мысли, что не раз видела в обществе женщин, похожих на эту.

– Налево недурной ресторанчик.

– Не хотите ли зайти со мной перекусить? – предложила Динни, не то повинуясь первому импульсу, не то уловив в глазах женщины голодный блеск.

– Ещё бы! – ответила та. – По правде сказать, вышла-то я не поевши. Да и в компании посидеть приятно.

Она свернула на Кингз-род, и Динни пошла рядом с ней, подумывая, что если встретит знакомых, может получиться неудобно, но в общем испытывая облегчение.

"Бога ради, Динни, держись естественно", – мысленно увещевала она себя.

Женщина привела её в небольшой ресторанчик, вернее – кабачок, потому что при нём был бар. В обеденном зале, куда вёл отдельный вход, было пусто. Они сели за столик, где стояли судок, ручной колокольчик, бутылка вустерской минеральной воды и вазочка с осыпающимися ромашками, которые, видимо, попали в неё уже несвежими. В воздухе припахивало уксусом.

– Я не отказалась бы от сигареты, – объявила женщина.

У Динни не было сигарет. Она позвонила.

– Какой сорт вы курите?

– А, любую дешёвку.

Появилась официантка, взглянула на женщину, взглянула на Динни и осведомилась: "Что вам?"

– Пачку "Плейере", пожалуйста. Мне большую чашку свежего кофе покрепче с кексом или булочкой. А вам?

Женщина посмотрела на Динни, словно оценивая её возможности, посмотрела на официантку и нерешительно попросила:

– По правде сказать, я здорово голодная. Холодного мяса и бутылку портера, что ли.

– Гарнир или салат? – спросила Динни.

– Благодарю, лучше салат.

– Прекрасно. Возьмём ещё пикули. И будьте добры, поскорее.

Официантка провела языком по губам, кивнула и ушла.

– Знаете, это очень мило с вашей стороны, – неожиданно выпалила женщина.

– С вашей стороны тоже очень любезно, что вы согласились. Без вас я совсем растерялась бы.

– Она не понимает, в чём дело, – сказала женщина, кивнув в сторону исчезнувшей официантки. – Сказать по правде, я тоже.

– Почему? Мы же обе хотим есть.

– Ну, в этом сомневаться не приходится, – согласилась женщина. – Увидите, как я буду уплетать. Ужасно рада, что вы заказали пикули. Обожаю маринады, хоть они мне и не по карману.

– Я забыла про коктейли, – смущённо призналась Динни. – Но, может быть, их тут не приготовляют?

– Сгодится и шерри. Сейчас принесу.

Женщина встала и вышла в бар.

Динни воспользовалась случаем и попудрила нос. Потом сунула руку за, лиф, где были спрятаны трофеи с Саут-Молтон-сквер, и вытащила пятифунтовую бумажку. Ею овладело какое-то мрачное возбуждение.

Женщина принесла два бокала:

– Я сказала, чтобы их приписали к счету. Выпивка здесь что надо.

Динни подняла бокал и пригубила. Женщина осушила свой одним глотком.

– Не могу без этого. Представляете себе страну, где не достанешь выпить!

– Люди все равно достают.

– Ещё бы! Но, говорят, спиртное там дрянь.

Динни отметила жадное любопытство, с каким глаза женщины скользнули по её пальто, платью и лицу.

– Простите, у вас свидание? – неожиданно спросила та.

– Нет. Я поем и пойду домой.

Женщина вздохнула.

– Скорей бы уж она принесла эти чёртовы сигареты! Официантка вернулась с бутылкой портера и пачкой сигарет. Поглядывая на волосы Динни, она откупорила бутылку.

– Уф! – вздохнула женщина, глубоко затянувшись своей "дешёвкой". Очень курить хотелось.

– Остальное сейчас подам, – объявила официантка.

– Я вас случайно не видела на сцене? – поинтересовалась женщина.

– Нет, я не актриса.

Возвращение официантки помешало очередному вопросу. Кофе оказалось горячим и лучше, чем предполагала Динни. Она успела выпить почти всю чашку и проглотить большой кусок сливового пирога, прежде чем женщина, сунув в рот маринованный орех, заговорила снова.

– В Лондоне живёте?

– Нет, я из Оксфордшира.

– Я тоже люблю деревню, только теперь почти не бываю за городом. Я ведь выросла около Мейдстоуна, – отсюда рукой подать.

Женщина испустила отдающий портером вздох.

– Говорят, коммунисты в России покончили с проституцией. Ну не здорово ли! Мне один американец рассказывал. Он был журналист. До чего бюджет изменился! Ничего подобного ещё не бывало, – продолжала она, с таким усердием выпуская клубы дыма, как будто это облегчало ей душу. – Жуткая у нас безработица!

– Да, она на всех отражается.

– Насчёт всех не знаю, а на мне здорово. – Взгляд женщины стал тяжёлым. – Вам, наверно, неудобно такие вещи слушать?

– В наши дни надо много наговорить, чтобы человеку стало неудобно.

– Вы же понимаете, я не с епископами путаюсь.

Динни расхохоталась.

– А они, что, не такие, как все? – вызывающе бросила женщина. – Правда, как-то раз я наскочила на одного священника. Вот он говорил так, как я ещё не слыхивала. Ну, конечно, я не могла сделать то, что он советовал.

– Пари держу, я его знаю, – отозвалась Динни. – Его фамилия Черрел.

– Точно! – воскликнула женщина, и глаза её округлились.

– Он мой дядя.

– Вот оно что! Так-так. Смешной всё-таки наш мир. И не такой уж большой. Хороший он был человек, – прибавила женщина.

– Он и сейчас жив.

– На свете таких мало.

Динни, ожидавшая этих неизбежных слов, подумала: "Вот тут и полагается заводить: "Заблудшая сестра моя!.."

Женщина насытилась и удовлетворённо вздохнула.

– С удовольствием поела, – объявила она и встала. – Очень вам благодарна. А теперь пойду, иначе ничего не заработаю: для нашего дела, поздно будет.

Динни звякнула колокольчиком. Официантка появилась с подозрительной быстротой.

– Счёт, пожалуйста. И не можете ли разменять вот это?

Официантка опасливо взяла кредитку.