Рифмовщик - Влад Стифин

Отдел работал. Более половины служащих корпели над бумагами, остальные мечтательно раздумывали над чем-то. Помещение практически полностью было заставлено столами. Узкие пространства между ними оставляли мало места для продвижения кого-либо. Столы, заваленные стопками бумаг, произвели на него неприятное впечатление. Он представил себе, что, быть может, где-то среди этого скопища бумаг лежит и его затерянная старая лицензия, которую он оформлял год тому назад.

Порыскав глазами по сторонам, он попытался определить, кто здесь главный. Все столы были одинаковыми. Тогда он выбрал нестарую и немолодую женщину, как ему показалось, с простым добрым лицом. Он вежливо обратился к ней:

— Извините, что отрываю вас от работы. Не могли бы вы мне помочь? Я не отниму у вас много времени.

Добрая женщина, видимо, расслышав только последние его слова, оторвалась от пухлой папки со старыми, уже потрепанными листочками и машинально посмотрела на него.

— Ах, да, — вздохнула она и спросила: — Вы к нам? По какому вопросу?

Он бодро объяснил ей, что ему нужна лицензия, что он неправильно записался, что ему надо записаться правильно и что его послали на этот этаж в отдел, а он найти его не может, поэтому он зашел к ним сюда.

— Да? — удивилась добрая женщина и устало добавила: — Слушаю вас.

Он повторил всё сначала, но уже с меньшим энтузиазмом.

— Да? — еще раз удивилась добрая женщина и спросила: — Так вы к нам?

«Тяжелый случай», — подумал он. Сказал «Спасибо» и вышел в коридор.

Издалека, с печатью глубокой озабоченности на лице, двигалась деловая личность. Казалось, что личность ничего не видит и не слышит, и, наверное, подходить к ней не имело никакого смысла, но он всё же решился — как-то неловко пересек трассу ее движения и громко поздоровался:

— Здравствуйте. Вы не могли бы мне подсказать?

Личность сделала вид, что не заметила его маневра, ловко увернулась и продолжила движение по центру коридора.

«Пропал! Я пропал без лицензии, — подумал он, глядя вслед удаляющемуся объекту. — “Бюстгальтер” через три дня надо принести, а я болтаюсь здесь без толку уже почти полдня».

Настроение у него понизилось до критического уровня. Очень хотелось плюнуть на всю эту контору, но он вспомнил слова старикашки: «Звоните по телефончику — и полный порядок».

Старикашка сидел на том же месте и, казалось, сидя спал. Шумные дизайнеры исчезли, не оставив следа. Секретарша по-прежнему скучала. Он аккуратно подсел к старикашке и крайне учтиво обратился:

— Вы знаете, там у них на этаже все невменяемые. Сложно что-нибудь выяснить.

Старикашка, не меняя позы и не открывая глаз, односложно ответил:

— Я знаю.

— Вы говорили, что можно по телефону? — спросил он старикашку.

— Да, говорил, — ответил тот.

— А позволено будет мне узнать, как это можно сделать? — спросил он снова.

— Да, позволено, — последовал ответ.

В приемную ввалилась та же толпа дизайнеров. Теперь они выглядели притихшими. Старший из них обратился к секретарше:

— Извините, нас примут сейчас?

— Подождите, — ответила секретарша.

Дизайнеры, несколько волнуясь, сгруппировались в углу и молча разглядывали пустые стены приемной. Секретарша нажала кнопку переговорника и спросила:

— Примете дизайнеров?

В переговорнике что-то щелкнуло и кто-то неразборчиво ответил. Секретарша объявила:

— Занят, ждите.

— Так я могу получить инструкции? — спросил он старикашку.

— Можете, — последовал ответ.

— Когда? — спросил он.

— Сейчас, — ответил старикашка и открыл глаза. — Записывайте или запоминайте, — он продиктовал номер телефона и добавил: — Спросите тетю, скажите, что от дяди.

Он поблагодарил старикашку, сказал всем «До свидания» и вышел из приемной.

* * *

Тетя долго не отвечала — он уже хотел положить трубку, как вдруг услышал молодой женский голос:

— Алё!

— Простите, мне нужна тетя, — сказал он.

— Здрасьте. Тетя слушает, — ответили ему.

— Я от дяди, — вежливо произнес он.

— Ага, — подтвердил молодой голос. — Предлагаю встретиться в пять в сквере у вокзала. Я буду в черном, а вы?

— Я тоже, — ответил он.

Четко придерживаясь договоренностей он надел всё черное и без десяти пять уже был на месте. Она явилась в назначенное время и на фоне разноцветных случайных посетителей сквера выглядела несколько странно: вся в черном, и к тому же широкополая шляпа с черным пером закрывала ее лицо от последних лучей вечернего солнца.

Она подошла к нему, поздоровалась и предложила устроиться на свободной скамейке. Когда они разместились под большим деревом и голые, без листьев, ветки немного прикрыли осеннее солнце, он разглядел ее лицо — лицо молодой женщины с большими печальными глазами, и если бы не несколько тонкие губы, то он точно мог бы сказать, что лицо ее представляло собой эталон женской красоты.

— Вам нужна поэтическая лицензия? — спросила она.

— Да, и срочно, — подтвердил он.

— Вы поэт? — снова спросила она.

Он подумал и ответил:

— Нет, я, пожалуй, скорее рифмовщик.

— Рифмовщик? — переспросила она.

— Да, — утвердительно ответил он.

— Тогда прошу объясниться: чем отличается рифмовщик от поэта?

Он надолго задумался. Она не торопила его и терпеливо ждала ответа.

— Если быть кратким, то я думаю, что могу ответить так: «Поэт следует за сюжетом, рифмуя слова, а рифмовщик следует за рифмами, составляя сюжет».

— У нас условие, — сказала она. — Оплата натурой.

— Как это? — удивился он.

— Оплата стихами. Ваша «годовая» будет стоить пятнадцать строк. Можете предложить прямо сейчас. Сегодня оплата — завтра документ. Вас это устраивает?

— Устраивает, — ответил он и прочел:

Добро и зло. Как отличить вас друг от друга?

А мы бежим, бежим по кругу,

Не понимая, кто и что.

Сегодня к нам явилось зло.

Оно тихонько притаилось,

И мы подумали — добро.

То зло не сразу нам открылось.

Кричали ложные мужи:

«Добро! Смотрите — это рядом!»

Поверили красивой лжи:

Удобно — доставлялась на дом.

Удобно — думать нам не надо,

За нас продумано давно.

Всё под рукой, всё близко, рядом

Чужое и свое оно.

Она, выслушав всё до конца, помотала головой и сказала:

— Нет, это не годится. Это очень мужское. Надо что-нибудь женское.

Он уже не удивился и ответил:

— Я не писал женское.

— Так вы отказываетесь? — спросила она.

— Нет, что вы! Я попробую, — и он начал рифмовать:

— Тишина. Мне слышен шепот (179),

Кто-то шепчет: «Я люблю».

За стеною детский топот —

Это сон иль наяву?

За окном фонарь туманный —

Это вечер или ночь?

За дверями гость незванный —

Будет