Сто лет Ленни и Марго - Мэриэнн Кронин

им спасибо – за то, что пытаются спасти никчемного старика. А еще скажи доктору, что я приехал в Глазго отыскать свою девочку, и попроси их найти ее, если получится, когда я умру. – Он показал на синюю дорожную сумку на столе, рядом с перепачканными кровью джинсами. Потом наклонился вперед и проговорил совсем тихо, хоть никто все равно понятия не имел, о чем мы там беседуем: – Ее свидетельство о рождении в этой сумке. Пусть они скажут ей, если найдут: я сожалею обо всем, что натворил. И скучал по ней каждый день. Пусть отдадут ей эту сумку со всем содержимым – там все ей принадлежит. А если не найдут мою дочь, пусть отдадут сумку первому встречному бродяге.

Я кивнула и быстро глянула на сумку. В начале жизненного пути она явно была совсем другого цвета.

– Они спрашивают, больно ли вам.

– Да. Но я это заслужил.

Чем же этот человек заслужил то, что считает заслуженным, подумала я.

– Скажи им, я спать хочу.

– А вы хотите?

– Нет. Умереть хочу.

– После операции вам, может, полегчает. И вы сами отыщете дочь.

Он улыбнулся мне, как дед внучке – тепло и заботливо, но давая понять, что в жизни повидал гораздо больше и гораздо лучше познал ее тайны.

– Я уже готов.

– Откуда вы знаете?

Он положил ушибленную руку поверх моей.

– Знаю.

Мне хотелось спасти его. Здесь только я могла с ним поговорить, а он собирался сдаться.

– Но откуда?

– Чувствую, да и все.

– И вам не страшно?

Он натужно вдохнул и снова ласково улыбнулся, пристально на меня посмотрев.

– Не бойся умирать, милый носик.

– Но я боюсь, – шепнула я.

– А чего бояться-то? – он рассмеялся и дальше сказал по-английски: – Это как заснуть.

Услышав английский, доктор посмотрел на нас.

Мистер Эклунд опять переключился на шведский.

– Просто закрываешь глаза, и все.

– Откуда вы знаете?

– Ну, я, конечно, еще не умирал, это правда, но так оно и будет.

Еще один натужный вздох протарахтел в его легких.

Я перевела врачу, что мистеру Эклунду не больно, только это, похоже, была неправда.

– Себе, знаешь ли, можно верить, – сказал он. – Верь себе, ты почувствуешь. Как чувствуешь голод или жажду, так почувствуешь и что время пришло. Но с тобой, милый носик, надеюсь, это еще не скоро произойдет.

– Я уже сто лет живу, – ответила я.

Он не спросил, как это так.

– А еще будь добра, скажи им: когда я будто бы прошу воды, на самом деле прошу вина. Убить меня алкоголь уже не успеет, зато успеет приободрить. Проснусь снова, выпил бы стаканчик красного – мерло, если найдется, хотя я не привередливый – шираз тоже сойдет или даже Зинфандель.

Я рассмеялась, и он тоже.

– Скажу, – пообещала я.

– Спасибо, Ленни Петтерсон. А сейчас скажи, спать буду.

Он закрыл глаза, его брови и морщинистый лоб разгладились, и лицо сделалось отрешенно-спокойным. Но мертвым он не казался. Скорее казалось, что он прикидывается мертвым, если уж на то пошло.

– Ну что? – спросил врач.

Я опять перешла на английский.

– Оперируйте, а еще найдите его дочь, отдайте ей эту сумку и ее свидетельство о рождении. Когда найдете – сообщите мне. – Я встала, осторожно подошла к креслу. – Остальное скажу ей сама.

Я села в кресло и покатила себя к выходу. Не так это было просто, как выглядело со стороны.

– А еще он хочет выпить красного вина, когда проснется. Мерло, если можно, хотя он на любое согласен.

Мина, Марго и то, чего нельзя говорить

Лондон, сентябрь 1966 года

Марго Макрей 35 лет

Была глубокая ночь, и чья-то рука касалась моей.

Может, так было всегда, подумала я во сне.

А открыв глаза, увидела рядом, в своей постели, ее, почувствовала пальцами ног ее ледяные пальцы.

Она прошептала что-то – я не расслышала.

– А?

– Не помнишь, что ты тогда сказала?

Я сначала не помнила, вспомнила потом. Ту ночь с грушевым ликером. Как мы сидели на полу в ванной. И я сказала, что люблю ее.

Она смотрела на меня в темноте, долго-долго, не мигая. А когда смигнула, потекли слезы.

Мне хотелось, чтобы она это сказала.

И ей хотелось это сказать.

Но не получалось. А когда я сама смогла заговорить, ее уже не было.

Ленни и маленькие сюрпризы

С тех пор как Временную Сотрудницу бесцеремонно уволили из больницы “Принсесс-ройал” города Глазго, ей не очень-то везло. Сначала она метила высоко и подавала заявки только на такую работу, которая увлекала бы ее или вдохновляла. Если Временной Сотруднице и отвечали, то одними отказами. Тогда она поумерила амбиции, стала откликаться на вакансии машинистки, операционистки, администратора, и… ничего. Отказы приходили такие же безличные и безжалостные, как и в случае с работой ее мечты. Но это было еще хуже, ведь ее не брали туда, куда она и сама не хотела. Ожидая своей очереди у кабинета управляющего круглосуточным супермаркетом вместе с другими претендентами на должность “внештатный продавец-консультант без гарантии занятости”, Временная Сотрудница узнала, что среди них квалифицированный механик, докторант и еще три выпускника со степенями по истории, математике и английскому языку соответственно.

К ее удивлению, управляющий в тот день перезвонил и предложил ей место в отделе кулинарии. Когда-то в университете Временная Сотрудница воображала, как после его окончания станет художницей, устроится в галерею. И представить себе не могла, что будет среди ночи советовать страдающим бессонницей покупателям, какую ветчину в медовой глазури лучше выбрать. Но она приняла решение не отступать и следующим вечером явилась на работу, спрятав волосы под сеточку, а гордость – подальше.

Как-то раз, несколько месяцев спустя, когда Временная Сотрудница вернулась домой из своей кулинарии, мама попросила ее присесть в гостиной, а сама принялась нервно перекладывать с места на место диванные подушки, пряча глаза. Потом слабым голосом она рассказала Временной Сотруднице, что ее отец, которого она видела лишь однажды, в раннем детстве, нашелся и свидетельство о рождении, уже лет двадцать как пропавшее, нашлось вместе с ним. Временная Сотрудница никак не могла определить, какие чувства вызвало у нее, если вызвало, это известие, и, может, хорошо, что не могла: испытай она радость, было бы только хуже, ведь потом мама добавила, что отец в плохом состоянии и, по словам врачей, долго не проживет.

Той ночью они с матерью долго обсуждали, как Временной Сотруднице поступить – навестить его или написать, пойти к нему ей одной или им вдвоем, попросить отдать свидетельство