Случай в маскараде - Майя Александровна Кучерская

Заходим с заднего хода (я же – сюрприз!), просачиваемся сквозь узкий коридор, двое Андрюшиных ребят впереди, двое – сзади, поднимаемся на несколько ступеней вверх и оказываемся за кулисами. Димон уже вернулся в зал. На сцене уже все готово, расставлена аппаратура, стоит микрофон, но из зала, сквозь занавес, их не видно, моя группа мнется поодаль, хотя совсем близко ее ко мне не допускают, нет, программу с ними уже обсудил Андрей и теперь шепчет мне, что и после чего играть, аккуратно кладет у клавиш бумажку с порядком. Звучит Шопен, но никто не танцует, в зале уже погашен свет, осталась одна иллюминация, все стоят и болтают, видно, ждут не дождутся сюрприза. Гляжу в щель, пятно света выхватывает фигурки. Все в масках, но многих я легко узнаю: у стены мнется кружевная толстая Тушкевич. Вон Ритка в костюме домино. Петя, наш бас и гордость, в обыкновенной тройке, зато в черной маске, рядом длинноволосая брюнетка в гранатовом платье с кринолином и в красной беретке. Ужель та самая Татьяна?

Меня начинает колотить дрожь, не хватало еще, зубы слегка стучат… Кто-то мягко сжимает мне ладонь. Оборачиваюсь: Андрей. Смотрит на меня молча и ничего не говорит. Но мне кажется, я и так все слышу. «Не бойся, – говорит он, глядя прямо в меня. – Я рядом. Я верю в тебя и жду, жду, слышишь?» «Дешево же ты хочешь меня купить», – думаю я про себя, но вслух не произношу ни слова, просто опускаю глаза.

Андрей уже скользит по сцене, что-то поправляет напоследок. Шопен резко обрывается, сцену озаряет свет, занавес делится надвое и ползет в стороны. Слышен нетерпеливый гул голосов, крики, кто-то громко и высоко гудит, как на стадионе.

Моя группа выходит и деловито рассаживается за инструментами, проверяет звук.

Андрей приближается к микрофону.

– Дорогие друзья! Поздравляю вас с наступающим праздником, с Новым годом! Сегодня у нас в гостях…

Иоганн Себастьян Бах, ангелы, апостол Томас, выручайте!

Плеск ладоней, новые крики, легкий свист. Андрей поднимает руку. Все стихает.

Гулкая, жадная тишина. Я выхожу на сцену.

Pizza Hut

Святочный рассказ

Здесь меня приняли сразу. Не спросив документов, не дав анкету, не пообещав немедленно позвонить, как только появится вакансия, просто уточнили.

– Сегодня вечером ты свободна?

– Да, – изумилась я. – Уж не в ресторан ли меня решил пригласить этот плотный белобрысый парень-менеджер – в белой рубашке и в сдвинутой на затылок фирменной бейсболке цвета морской волны?

– Приходи часов в пять, – рубанул он, нетерпеливо поглядывая на трезвонивший телефон.

– Зачем? – снова не поняла я.

– Что значит? – пожал он плечами и проговорил скороговоркой, уже поднимая трубку. – Будешь делать пиццу.

Так я получила свою первую настоящую работу. Без усилий, без лишних вопросов, усилия и вопросы тянулись до, пока я брела, переходя из магазина в магазин, к этому последнему на относительно оживленной улице серому зданию с веселенькой надписью «Pizza Hut». Работы для меня не было, даже в «Макдоналдсе». Идти официанткой в кафе я не смела (английский!), незамысловатая работа руками – вот мой удел. Но и его никак не удавалось обрести.

Выходя из теплой, пропитанной запахом хлеба «Пиццы», я жалела лишь об одном: что догадалась дойти сюда так поздно. До этого я несколько дней подряд ходила по магазинам и сидела за «Лос-Анджелес Таймс», изучая объявления о работе, по каким-то безнадежно звоня…

«Чистильщик платья, раз в неделю, в доме старой леди». Работка не бей лежачего, но никто так никогда и не взял трубку, а автоответчика не было. «Гуляльщик с собакой, утром и вечером, час плюс час, любовь к животным строго обязательна!» – над этим объявлением я долго просидела в задумчивости и наконец позвонила: выгуливать требовалось бульдога со сложным характером… «Ну что, рискнете?» – подбодрил меня энергичный женский голос. «Все-таки нет», – вздохнула я. «Двойняшкам четырех с половиной лет требуется няня на время отъезда родителей на рождественские каникулы. Семь дней, шестьсот долларов». Шестьсот долларов за неделю! Я немедленно набрала номер. «Мы уже нашли человека», – любезно ответил мне мужской голос.

Наконец дело дошло и до русской газеты, обретенной в магазине русских продуктов в Голливуде, – я откладывала ее до последнего, работать у соотечественников совсем, совсем не хотелось. Но именно в этой газете я почти сразу обнаружила то, что нужно: «Только для девушек. Знание русского языка – обязательно. Escortservice». Отчего-то последние слова были на английском. Что бы это значило? Я бросилась к словарю: «escort – сопровождение, охрана». Девушки-охранницы, девушки, сопровождающие… кого? Видимо, каких-нибудь русских старичков, которые послушно приехали сюда за своими детьми. Непонятно было только, куда их понадобится сопровождать? На прогулку, в магазин, к дантисту? Я уже представляла себе, как бодро качу перед собой инвалидное кресло. В кресле сидит русская бабушка в платочке и что-то тихо поет.

После второго гудка я услышала такое родное и незамысловатое «алле», что на сердце немедленно потеплело.

«Здравствуйте, я прочитала в газете объявление. Я знаю русский и могу сопровождать», – быстро выпалила я.

– Это работа с мужчинами, – неторопливо ответил мне грудной женский голос на том конце провода.

– Со старенькими? С инвалидами?

– Со всякими, – тяжело вздохнул голос, и… я бросила трубку.

Так мой словарный запас расширился еще на одно слово, точнее, еще одно значение слова «escort».

В Лос-Анджелесе полили дожди, бесконечные, ледяные, – наступила калифорнийская зима, выходить на улицу не хотелось, но в моей маленькой съемной комнатке было еще хуже. И после привычного, уже краткого приступа токсикомании (одеваясь, я каждый раз жадно нюхала подкладку своей кожаной куртки, она пахла горьковатым московским октябрем) шла искать работу. Не для денег одних, хотя и они были бы очень кстати, долг рано ли, поздно нужно было возвращать, и все же не для них только, но чтоб не загнуться в глухом одиночестве, пока длятся проклятые рождественские каникулы, пока не надо учиться и ходить в университет. И еще чтоб оборвалась эта дурацкая пленка, кончился явно затянувшийся почти четырехмесячный, девяностосерийный фильм, со мной в главной роли, чтобы перестать быть тенью себя, фантомом – ощущение, которое не покидало меня с первых же шагов по американской земле. И больше не бредить засыпанной снегом синей убогой Москвой образца 1992 года, выпрыгнуть из жизни-сна и стать собой, стать настоящей. Вот зачем нужна мне была работа.

Я искала ее изо дня в