Одиссея - Гомер

Я ж, в заключенье оставленный, начал выдумывать средство,

Как бы врагу отомстить, и молил о защите Палладу.

Вот что, размыслив, нашел наконец я удобным и верным:

В козьей закуте стояла дубина циклопова, свежий

Ствол им обрубленной маслины дикой; его он, очистив, 320

Сохнуть поставил в закуту, чтоб после гулять с ним; подобен

Нам показался он мачте, какая на многовесельном,

С грузом товаров моря обтекающем судне бывает;

Был он, конечно, как мачта длиной, толщиною и весом.

Взявши тот ствол и мечом от него отрубивши три локтя, 325

Выгладить чисто отрубок велел я товарищам; скоро

Выглажен был он; своею рукою его заострил я;

После, обжегши на угольях острый конец, мы поспешно

Кол, приготовленный к делу, зарыли в навозе, который

Кучей огромной набросан был в смрадной пещере циклопа. 330

Кончив, своих пригласил я сопутников жеребий кинуть,

Кто между ними колом обожженным поможет пронзить мне

Глаз людоеду, как скоро глубокому сну он предастся.

Жеребий дал четырех мне, и самых надежных, которых

Сам бы я выбрал, и к ним я пристал не по жеребью пятый. 335

Вечером, жирное стадо гоня, людоед возвратился;

Но, отворивши пещеру, в нее он уж полное стадо

Ввел, не оставив на внешнем дворе ни козла, ни барана

(Было ли в нем подозренье иль демон его надоумил).

Снова пещеру задвинув скалой необъятно тяжелой, 340

Сел он и маток доить принялся надлежащим порядком,

Коз и овец; подоив же, под каждую матку ее он

Клал сосуна. И, окончив работу, рукой беспощадной

Снова двоих он из нас подхватил и по-прежнему съел их.

Тут подошел я отважно и речь обратил к людоеду, 345

Полную чашу вина золотого ему предлагая:

«Выпей, циклоп, золотого вина, человечьим насытясь

Мясом; узнаешь, какой драгоценный напиток на нашем

Был корабле; для тебя я его сохранил, уповая

Милость в тебе обрести: но свирепствуешь ты нестерпимо. 350

Кто же вперед, беспощадный, тебя посетит из живущих

Многих людей, о твоих беззаконных поступках услышав?»

Так говорил я; взяв чашу, ее осушил он, и вкусным

Крепкий напиток ему показался; другой попросил он

Чаши. «Налей мне, – сказал он, – еще и свое назови мне 355

Имя, чтоб мог приготовить тебе я приличный подарок.

Есть и у нас, у циклопов, роскошных кистей винограда

Полные лозы, и сам их Кронион дождем оплождает;

Твой же напиток – амброзия чистая с нектаром сладким».

Так он сказал, и другую я чашу вином искрометным 360

Налил. Еще попросил он, и третью безумцу я подал.

Стало шуметь огневое вино в голове людоеда.

Я обратился к нему с обольстительно-сладкою речью:

«Славное имя мое ты, циклоп, любопытствуешь сведать,

С тем, чтоб, меня угостив, и обычный мне сделать подарок? 365

Я называюсь Никто; мне такое название дали

Мать и отец, и товарищи так все меня величают».

С злобной насмешкою мне отвечал людоед зверонравный:

«Знай же, Никто, мой любезный, что будешь ты самый последний

Съеден, когда я разделаюсь с прочими; вот мой подарок». 370

Тут повалился он навзничь, совсем опьянелый; и набок

Свисла могучая шея, и всепобеждающей силой

Сон овладел им; вино и куски человечьего мяса

Выбросил он из разинутой пасти, не в меру напившись.

Кол свой достав, мы его острием на огонь положили; 375

Тотчас зардел он; тогда я, товарищей выбранных кликнув,

Их ободрил, чтоб со мною решительны были в опасном

Деле. Уже начинал положенный на уголья кол наш

Пламя давать, разгоревшись, хотя и сырой был; поспешно

Вынул его из огня я; товарищи смело с обоих 380

Стали боков – божество в них, конечно, вложило отважность;

Кол обхватили они и его острием раскаленным

Втиснули спящему в глаз; и, с конца приподнявши, его я

Начал вертеть, как вертит буравом корабельный строитель,

Толстую доску пронзая; другие ж ему помогают, ремнями 385

Острый бурав обращая, и, в доску вгрызаясь, визжит он.

Так мы, его с двух боков обхвативши руками, проворно

Кол свой вертели в пронзенном глазу: облился он горячей

Кровью; истлели ресницы, шершавые вспыхнули брови;

Яблоко лопнуло; выбрызгнул глаз, на огне зашипевши. 390

Так расторопный ковач, изготовив топор иль секиру,

В воду металл (на огне раскаливши его, чтоб двойную

Крепость имел) погружает, и звонко шипит он в холодной

Влаге: так глаз зашипел, острием раскаленным пронзенный.

Дико завыл людоед – застонала от воя пещера. 395

В страхе мы кинулись прочь; с несказанной свирепостью вырвав

Кол из пронзенного глаза, облитый кипучею кровью,

Сильной рукой от себя он его отшвырнул; в исступленье

Начал он криком циклопов сзывать, обитавших в глубоких

Гротах окрест и на горных, лобзаемых ветром, вершинах. 400

Громкие вопли услышав, отвсюду сбежались циклопы;

Вход обступили пещеры они и спросили: «Зачем ты

Созвал нас всех, Полифем? Что случилось? На что ты

Сладкий наш сон и спокойствие ночи божественной прервал?

Коз ли твоих и баранов кто дерзко похитил? Иль сам ты 405

Гибнешь? Но кто же тебя здесь обманом иль силою губит?»

Им отвечал он из темной пещеры отчаянно диким

Ревом: «Никто! По своей я оплошностью гибну; Никто бы

Силой не мог повредить мне». В сердцах закричали циклопы:

«Если никто, для чего же один так ревешь ты? Но если 410

Болен, то воля на это Зевеса, ее не избегнешь.

В помощь отца своего призови, Посейдона владыку».

Так говорили они, удаляясь. Во мне же смеялось

Сердце, что вымыслом имени всех мне спасти удалося.

Охая тяжко, с кряхтеньем и стоном ошарив руками 415

Стены, циклоп отодвинул от входа скалу, перед нею

Сел и огромные вытянул руки, надеясь, что в стаде,

Мимо его проходящем, нас всех переловит; конечно,

Думал свирепый глупец, что и я был, как он, без рассудка.

Я ж осторожным умом вымышлял и обдумывал средство, 420

Как бы себя и товарищей бодрых избавить от верной