Десятые - Роман Валерьевич Сенчин

– Каких именно?

– Не агитируй русских ребят в ополченцы идти.

– Я и не агитирую. Все взрослые люди, сами понимают.

– Агитируешь. Хотя бы тем, что как они там вольно живут, какие они бравые, честные, лица светлые…

– Хм! – усмехнулся Трофим. – Интересно. Значит, об этом писать нельзя?

– Вот ты когда-то часто в интервью отвечал, почему ты в оппозиции, зачем в акциях участвуешь, статьи острые пишешь. Что, дескать, дети вырастут и спросят: «Папа, а что ты делал, когда Россию разрушали?» И тебе будет что ответить. А ведь они, может быть, спросят когда-нибудь: «Папа, а что ты делал в две тысячи четырнадцатом году?» И что ты ответишь? – И, не дав ничего сказать Трофиму, Ясир произнес: – «Я русских парней на смерть посылал».

– М…митечка-а, – у Трофима затряслась челюсть, – Митя, ты ешь мой хлеб, пьешь мое вино и меня же кроешь. За это можно и по морде получить, в курсе?

– Я не крою. Я разобраться пытаюсь.

– Так не разбираются. Хочешь поссориться – ссорься. Сиди вот и ссорься. Можешь даже тарелку разбить, разрешаю. У меня дела завтра важные, ссориться с тобой мне некогда. Спать можешь в первой комнате налево, там диван удобный.

Трофим взял части мобильного, пошел из кухни. Нужно бы умыться, почистить зубы, но как-то было сейчас лениво, да и плескаться над раковиной в тот момент, когда по соседству сидит и думает свои больные думы Ясир, не хотелось. Как из Олеши картинка: один страдает от потери жизненных ориентиров, а другой поет в туалете…

Вошел в их с женой спальню. Лег на кровать, не раздеваясь. Собрал телефон, поставил будильник на без пятнадцати шесть… Уже засыпая, затревожился, не устроил бы Ясир чего… Четыре года в бегах, психика явно подорвана… Поднялся, замкнул дверь в комнату.

– Спокойной ночи, – пожелал себе.

Утром обнаружил Ясира на полу на кухне. Похрапывал жалобно, подложив под голову рюкзак… Трофим вспомнил его последние вчерашние слова, и так потянуло пнуть это тело, садануть со всей дури… Отвернулся, включил электрочайник…

Перекусили в молчании. Ясир отводил глаза, джиргал горячий чай, обхватив кружку обеими руками, словно мерз.

– Так, пора, – сказал Трофим, – выходим.

– Сейчас переоденусь…

– Оставь себе это, – Трофим кивнул на джинсы, футболку, которые дал Ясиру накануне. – А то в рюкзак убери. Нужна же смена белья.

– Спасибо…

Пока Ясир собирал вещи, наматывал на шею арафатку, Трофим сполоснул посуду. Проверил, всё ли рассовал по карманам. Бумажник с деньгами и картами, документы. Вот ключи.

– Выходим.

Спустились на улицу. Было еще темно, по-зимнему морозно. Трофим завел дистанционкой мотор машины. Закурил… Курил он теперь очень редко – по две-три сигареты в день… Не глядя на Ясира, спросил:

– Куда дальше?

– Так… не знаю… Может, в Устюжну двину. Там одноклассник живет, один в большом доме. Прошлое лето у него провел… Хорошо в Устюжне, тихо…

– Устюг, что ли?

– Устюжна… Городок такой, в Вологодской области.

– М-м, в первый раз слышу… А может, – внешне небрежно предложил Трофим, – с нами? На таможне проверяют так себе, риск минимальный. Посмотришь своими глазами, что там и как. – Коротко взглянул на Ясира.

– Нет, не поеду… Извини.

– Как хочешь. Илюха едет. Который Добрыня.

– А, помню… Привет ему.

Трофим покивал:

– Передам, передам… Денег-то дать?

– Не знаю… – но интонация сказала: «Не против».

Трофим достал бумажник, вынул две пятитысячные купюры.

– Держи… – И, не дожидаясь «спасибо», пошагал к машине, прыгнул в нее и резко сорвался с места. Вылетел из двора.

…Грузовики – «ЗИЛы-бычки» – были под парами, шоферы о чем-то беседовали и курили; тут же находился и Илюха – огромный парнище с густой черной бородой и детскими глазами. Позывной у него был – Добрыня.

Добрыня широко, обнажив белые зубы, заулыбался, увидев приближающуюся машину Трофима, и Трофим заулыбался в ответ.

– Здорово, товарищи! – Трофим пожал всем руки. – Что, выдвигаемся?

– Да надо бы, – сказал один из шоферов. – Скорей поедем – скорей доедем.

– Золотые слова… Илюх, ты ко мне сядешь?

Тот удивился:

– А ты на своей, что ли? Не жалко бить по дорогам?

– А что? Автомобиль должен служить… Давай, забирайся.

Уселись, Трофим включил песню Скляра.

Когда война на пороге, —

А мы знаем, что значит война, —

Пробуждаются древние боги

И герои встают ото сна.

О Ясире Илюхе рассказывать не стал. Да уже почти и не помнил о нем, о вчерашнем споре. Трофима Гущина ждало большое и важное дело. Он ехал для кого-то на Юго-Восток, для кого-то на Юго-Запад и вез нуждающимся помощь.

2014

Косьба

– …И закрючиваться не вздумай – всё переломаю… Слышь, Оль? Я просто поговорить хочу… лично. Глаза видеть… Через полтора часа буду, короче.

Понимая, что от Виктора не отвертеться, не спрятаться – все равно найдет, и продолжатся эти бесконечные выяснения отношений, просьбы снова быть вместе, угрозы, переходящие в нытье «не могу без тебя», – Ольга набрала подругу Татьяну. Та сразу начала обрадованно-возмущенной скороговоркой:

– Ой, хорошо, что позвонила, а то я тут изругалась вся в одиночестве… Представляешь, уже который раз – застебала дыру черными нитками, а постирала – нитки белые! И ведь не на рынке этот раз покупала, в магазине нормальном… Ур-роды! Тут Дашку в садик вести, а купальник для ритмики белыми нитками, получилось, зашит. И так я у них на последнем счету, так еще это…

– Что, – перебила Ольга, на время забыв о своих проблемах, – садик работает, что ли? Лето же.

– Ну, в этом году сделали дежурную группу. Куда их девать?.. А чего звонишь-то?

Ольга объяснила.

– Я-асненько, – вздох Татьяны в крошечной решетке мобильника, – никак не успокоится. И чего думаешь? Приходи ко мне, пересидишь.

– Да нет, наверное. Как? Он ведь ломиться тут будет, еще дверь выбьет… Лучше, знаешь, Тань, может, ты? При тебе он не будет так… К тому же… ну, умеешь ты их осаживать. А?

Подруга не отвечала; Ольга затревожилась – вдруг откажется. А встречаться с Виктором с глазу на глаз было страшно. И страшно, и противно, и… Опять сдастся, уступит, ляжет, а потом всё по-новому. А через месяц Сереже УДО могут дать. Надо сегодня все точки расставить.

К тому же, тайно от себя самой, у Ольги была надежда, что Виктор возьмет и переключится