Комната с видом на Арно - Эдвард Форстер

— Как ужасно, — пробормотала она. — Как ужасно будет, если мистер Виз узнает про все это из каких-нибудь других источников.

— Вряд ли, Шарлотта, — ответила Люси, принимая бой. — Джордж Эмерсон будет молчать, а других источников просто нет.

Мисс Бартлетт поразмышляла.

— А возница, например? Я же видела, как он подглядывал за вами из кустов. И я помню, он держал в зубах фиалку.

Люси передернуло.

— Эта глупая история нам окончательно вымотает нервы, если мы о ней не забудем. Как может какой-то флорентийский возница выйти на Сесиля?

— Мы должны учитывать все возможности.

— Да нет, здесь нет никакой опасности.

— А если про все знает старший Эмерсон? Наверняка знает.

— Мне это абсолютно все равно. Я благодарна тебе за твое письмо, но если эта новость пойдет по округе, я уверена, что Сесиль только посмеется над ней.

— Из чувства противоречия?

— Да нет, просто так. Посмеется.

Но глубоко в сердце своем Люси не была уверена в Сесиле, поскольку знала — он желает ее чистой и нетронутой.

— Ну ладно, дорогая, тебе лучше знать. Наверное, джентльмены изменились с тех пор, когда я была молодая. Леди уж точно изменились.

— А ну-ка, Шарлотта! — Люси, играя, со смехом хлопнула ее по плечу. — Хитрая лиса! Скажи, что мне все-таки сделать? Сначала ты хочешь, чтобы я молчала, а теперь, чтобы рассказала все. Так как мне поступить? Ну-ка, быстро отвечай!

Но мисс Бартлетт была не склонна перевести все в шутку. Она вздохнула и сказала:

— Мне за тобой не угнаться в разговорах, дорогая. Меня бросает в дрожь, когда я вспоминаю, как я вмешалась там, во Флоренции. Ты же сама способна решать свои проблемы, тем более что ты гораздо умнее меня во всех отношениях. Ты меня никогда не простишь.

— Ну что, тогда пойдем? А то они без нас все разнесут.

Замечание было весьма кстати, ибо с лужайки доносились вопли маленькой Минни, с которой Фредди чайной ложкой пытался снять скальп.

— Дорогая! Одну минутку! У нас может не быть возможности поболтать. Ты уже виделась с молодым Эмерсоном?

— Да.

— И что произошло?

— Мы встретились возле церкви.

— И как он себя ведет?

— Да никак. Мы говорили про Италию, только и всего. Все нормально. Ну посуди: как он может воспользоваться тем, что знает? Да и зачем ему это? Посмотри на все моими глазами, Шарлотта. Он не причинит нам никаких неприятностей.

— Тот, кто хоть однажды вел себя как негодяй, негодяем остается навсегда. Таково мое мнение.

Люси помолчала и сказала:

— Сесиль на днях заявил, и, я думаю, это правильно: существуют негодяи сознательные и бессознательные.

Она снова помолчала, словно отдавала дань уму Сесиля. Сам Сесиль был виден в окне, с романом в руках. Роман был новый, из библиотеки Смита. Мать, вероятно, уже вернулась со станции.

— Негодяй — он всегда негодяй, — зудела мисс Бартлетт.

— Что до бессознательного поведения, то дело в том, что мистер Эмерсон просто потерял голову. Я как с неба упала в эти фиалки, и он был глупейшим образом удивлен. Не думаю, что его следует винить за это. Все предстает в очень неожиданном свете, когда ты вдруг видишь человека, и он стоит на фоне чего-то особенно красивого. Это действительно так, и он потерял голову. Я не нравлюсь ему, и вообще здесь нет никаких глупостей, совершенно никаких. Эмерсон нравится скорее Фредди, и тот пригласил его к нам в воскресенье. Ты, кстати, сможешь все оценить сама. Он сильно изменился; теперь уже нет ощущения, что минута — и он разрыдается. Он работает клерком в офисе генерального управляющего крупной железной дороги. Он клерк, а не носильщик, как говорила мисс Лэвиш. Сюда он приезжает по выходным, к отцу. Тот раньше занимался журналистикой, но потом заболел ревматизмом и отошел от дел. Вот так. А теперь — в сад!

Подхватив Шарлотту под руку, она повела ее к дому.

— Полагаю, мы больше не будем говорить об этой итальянской истории. Не станем омрачать этой темой твой отдых в Уинди-Корнер.

Люси решила, что ее речь была хороша. Но читатель мог заметить в ней одну оговорку. Заметила ее мисс Бартлетт или нет, сказать со всей определенностью нельзя, ибо невозможно проникнуть в сознание человека пожившего. Они могли говорить и дальше, но их беседа была прервана появлением старшей хозяйки. Последовали объяснения случившегося на станции, и в их разгар Люси исчезла, встревоженная образами — более живыми, чем прежде, — которые всплывали из глубин ее сознания.