Тропинка в зимнем городе - Иван Григорьевич Торопов

«Эх, Ваня, мужик называется… О чем же ты думаешь? Экая глупость! — мысленно бранил себя мальчик. — Дедушка на тебя понадеялся, а ты…»

Наконец Ваня сообразил: временами солнечный луч из-за одной тучи бьет в противоположную, а оттуда, как из зеркала, возвращается солнечный зайчик. Вот и все чудеса…

Ваня рассмеялся, довольный собой, и смело двинулся дальше.

Вскоре чащоба, казавшаяся безбрежной, все же кончилась. Он обернулся, поглядел, устало сказал самому себе: «Ну, в другой раз меня туда не заманишь!»

В какую же сторону теперь податься, чтобы выйти прямо к дому Бисина? Сильно ли он взял вверх невзначай, гоняясь за солнцем, либо наоборот, дал лишку вниз? Где тот поворот, который нужен?

Ваня присел на пень, отстегнул Сюдая от поводка, снял с головы кепку, дал понюхать собаке, потом указал на лес, велел:

— Ну, Сюдай, ищи, где наш поворот!

Собака тявкнула и устремилась налево. Полаяв там некоторое время, примчалась назад к Ване, запрыгала вокруг, пытаясь что-то сказать.

Ваня последовал за Сюдаем и вскоре увидел на краю поляны знакомую исполинскую сосну: от нее спускалась едва заметная дорожка к дому, который — теперь он знал это — принадлежал Бисину.

23

Собака стремглав понеслась вперед, залаяв зло, потом послышался неистовый лай другого пса, — видно, они с ходу набросились друг на друга.

Ваня, схватив палку, заспешил к дому, видит — какой-то долговязый парень с ружьем тоже бежит к дерущимся собакам с другой стороны. А те, равные по росту и силе, то вздыбятся на задние лапы, то, сплетясь в клубок, покатятся по земле, не переставая яриться. Долговязый мальчишка, увидев Ваню, крикнул по-русски:

— Ну-ка, убери своего пса, не то я его пристрелю!

Они почти одновременно подбежали к этому рычащему клубку из клыков, когтей и щетины, однако разнять не смогли. В конке концов длинный парень, вскинув ружье, выстрелил в воздух — лишь тогда псы на мгновение забыли о драке, хозяева оттащили их за ошейники. Те снова рвались на дыбы, скалили белые клыки, глаза их были налиты злобой.

— Хватит, Сюдай, чего ты… — уговаривал Ваня, лаская верного друга.

Второй мальчик — это, наверное, и был Вадим — тоже что-то говорил разъяренному псу, тоже оглаживал его щетину и широкую рыжеватую грудь. Постепенно два драчуна утихомирились, но их, на всякий случай, привязали подальше друг от друга.

— Ты кто? Откуда со своим волком? — спросил мальчик опять по-русски. Ему тоже было лет четырнадцать, смуглый, черноволосый, ростом выше Вани, но в плечах поуже. У Вани мелькнула мысль: «В городе-то деток не больно утруждают, потому и тянутся в рост».

— И твой волк не хуже… — ответил Ваня по-коми, но парень, не поняв, перебил:

— Говори по-русски. Хотя мои предки и коми, я по-ихиему ни бум-бум…

Ваня повторил фразу насчет собаки по-русски, и тот рассмеялся.

— Оба друг друга стоят. Что ж, они охотники — норов бойцовский, не желают сдаваться. Хотя у моего Султана прав больше: ведь мы здесь хозяева, стало быть — к он… — Мальчик вонзил в Ваню взгляд черных, глубоко сидящих глаз, и тот подумал: «Тоже — Бисин… Глаза такие же, как у деда!» — Но ты еще не сказал, как очутился здесь?

— Тебя зовут Вадим? — спросил Ваня вместо ответа.

— Ты знаешь мое имя?.. Откуда?

— Ворон подсказал, который на дереве, — он мудрый, все знает. — На высокой ели действительно сидел прежний ворон и старательно чистил о сук длинный клюв.

— Я ему еще не представлялся, — парень сумел продолжить Ванины окольные речи. Но вдруг на его смуглом лице мелькнула догадка:

— Не от деда ли знаешь? Его со вчерашнего утра нету, пошел проверять силки и пропал… Не случилось ли с ним чего?

— Прихворнул твой дедушка… — осторожно сообщил Ваня.

— Заболел? — испугался Вадим. — Сильно? А где ты нашел его? Прямо в лесу?.. Ты что, один тут охотишься?

— Тоже вдвоем с дедом…

— Значит, мой старик сейчас не один? Не брошен под открытым небом?

— Он в шалаше, у костра. Нам обоим спешить надо. Чтобы добраться засветло.

— Пошли! Спасибо, что сообщил… А самого-то как зовут?

— Ваней.

— Добро. А мое имя ты уже знаешь… Сколько натикало? — взглянул на часы на руке. — Три часа… Ты, наверно, голодный? Я и сам еще не обедал. А идти далеко?

— Не близко.

— Тогда давай пожуем вместе. У меня глухарек сварен… Мы вчера с Султаном здорово поохотились. Четырех глухарят ухлопали, двух рябых и двух черных, целый выводок. Только их мамашу не сумели взять, хитрее нас оказалась. Ну да пусть живет-размножается.

Ваню задело хвастовство Вадима, особенно его «целый выводок», и он сказал:

— Мы с дедушкой рябых самок не трогаем.

— Ну да… — махнул рукой Вадим. — Когда войдешь в азарт, — тут уж не разбираешься… Пошли в дом. Суп у меня в духовке, горячий еще. Деда все ждал…

Ваня вошел следом за ним в дом и снова, как в прошлый раз, изумился — ну, словно в сказке: шел по дремучему лесу, вдруг терем-теремок, вот только впереди не клубок ниток катился, указывая дорогу, а Сюдай привел.

— Вы что, сами такую хоромину подняли? — спросил Ваня у нагнувшегося к духовке Вадима. — Одних кирпичей, поди, сколько понадобилось, да еще в такую даль возить…

— У моего отца знакомых много, — усмехнулся Вадим. — Батя у меня чин имеет — директор комбината… Ему и кирпичи, и все остальное вертолетом сюда подкинули.

— На вертолете? — Ванины глаза округлились.

— Ну да, — подтвердил Вадим, собирая на стол. — Вертолеты, знаешь, теперь широко применяются — и в сельском хозяйстве, и в геологии, и лес патрулируют с воздуха… Отчего же заодно не помочь?.. В этот раз тоже нас с дедом прямо из города на вертолете сюда забросили. Сами дальше полетели, а мы здесь с недельку поохотимся, порыбачим. А на обратном пути они нас прихватят… Конечно, от нашей добычи — им доля по справедливости. Отец с друзьями позже приедут, у них своя компания. Отпуск обычно проводят здесь: охотятся, отдыхают…

Ваня слушал с недоумением: «Ну, и устроились люди!»

Из окошка дома был далеко виден лес, освещенный вновь показавшимся солнцем, окутанная синеватой дымкой бескрайняя парма.

Сели за стол.

— Ты давай ешь смелей, не стесняйся: тут целый глухарь сварен, — угощал Вадим. — Дед говорит, что в этом году и глухарей, и всякой другой дичи в лесу много, можно будет поохотиться вволю. — Поглядел на Ваню с хитрецой, хотел еще чем-то похвастаться,