Истеричка - Соня Дивицкая

На дорожке лежала свежая собачья куча. Жанна ее заметила и схватила лопату.

– Какая мерзкая собака! – она подцепила кучку и скинула в дикую траву. – Я каждый день за ней убираю!

– У вас есть собака? – я оглянулась в поисках какой-нибудь будки.

– Нет, у меня нет собаки, – Жанна поднялась на крыльцо. – Я могла бы завести собаку. Я давно хотела, даже приглядела себе чихуа…

– Чихуа! – мне стало смешно, когда я представила лошадь Жанну с крошкой чихуа.

– Да, чихуа. Мальчика. Я могла бы его давно купить, но все эта стройка… У нас еще нет забора. И эта наглая собака ходит ко мне и гадит!

Подумаешь, какая мелочь! Собачья куча – маленький налог на землю. Ерунда, ибо дом был хорош, и в нем было главное – зимний сад. Оранжерея переходила в летнюю террасу и поворачивала в кухню. Зелень спускалась до самой лестницы и закрывала все неотделанные стены. У Жанны росли и мандарины, и лимоны, и большие цикасы, и такие цветочки, которым я и названия не знаю.

Окна летней веранды были затянуты разноцветными колокольчиками. Все, что нужно для счастья, в этом доме уже было: и свет, и краски, и ароматы. Там я сразу и забыла все кривые рожи, которые мне строила Жанна. Я сказала от чистого сердца:

– Беллиссимо! Грана Падана! Как у вас все колосится!

– Ах… – Жанна опять зажеманничала. – Я еще столик приглядела. Буду инкрустировать.

Я забрала ящики с рассадой и спускалась по высоким ступеням крыльца.

– Осторожно! – Жанна говорила мне сверху. – Осторожно! Мы все никак не сделаем перила. У нас целых десять ступеней. А у вас сколько?

– Не знаю, – я никогда не считала свои ступеньки.

– Наверно, шесть, тут у всех шесть. А у нас целых десять.

На дорожке показалась нахальная псина. Маленькая, лохматенькая, с цыганской мордочкой. Жанна сняла тапок и швырнула в собаку:

– Уходи! Пошла вон! Пошла!

Собачонка шарахнулась и спряталась за угол.

– Как меня достала эта собака! – Жанна спустилась за тапком. – Она ничья. Ходит есть к соседям, а гадит у меня.

В общем, мы замирили. Каждый раз, когда Жанна начинала разговор про налоги, про Депардье или про собаку, я просто убегала из магазина. Так что больше мы не ругались. Кроме того случая, когда Жанна попросила меня показать фотографии ее петуний.

Цветочки у меня не поперли. Мои собаки растащили с террасы все горшки. Жанна чуть не заплакала, когда узнала об этом.

– Ужасно! Это ужасно! Всего лишь полить! Это вам ничего не стоило! Вам нужна пальма! Вам нужна простая, самая обычная пальма! Начните с пальмы! Это цветок для таких, как вы!

Она смотрела на меня с таким упреком, что с перепугу я накупила у нее десяток кактусов.

– С ними я справлюсь.

– Не заливайте! – она закричала. – А зимой вообще к ним не подходите! Забудьте, что у вас есть кактусы!

Все лето Жанна просидела в «Цветочках». Она скучала, потому что клиентки разъезжались по курортам. Жанна спрашивала всех: «Куда вы едете?» – и огорченно вздыхала.

– Пальма де Майорка… Я тоже хочу на Майорку. Раньше я много ездила. Я любила Байкал. Мы жили совсем рядом. Мы ездили на Байкал по выходным. А что там от Братска до Иркутска? Сели в машину – и на Байкал!

Клиентки спешили, покупали автоматические поливальники, чтобы цветы не засохли за отпуск, торопливо улыбались и отступали к выходу. В магазине было пусто, болтать было не с кем.

Полдня Жанна смотрела в окно и вздыхала: «И что я здесь сижу? Я могла бы тоже куда-нибудь поехать». От скуки Жанна разговаривала с цветочками.

– У нас была веселая компания, – она вспоминала, протирая листья, – Галка! Рома! Галка была такая деловая… Мы с ней шампанского выпьем – и в бассейн. А потом все разъехались. Они в Питер, а мы с мужем в этот жлобский город. Теперь у них бизнес. А у нас все стройка и стройка. Нам нужно быстрее делать забор, я же хочу купить собаку. А как ее куплю? Нужен забор. И автоматические ворота. Придется делать столбы из итальянского кирпича. И, наверное, ковку. Я могла бы сделать простой забор, да, конечно, зачем мне эта ковка. Но у нас на улице у всех такие дорогие ворота… И поэтому я тут с вами сижу, – говорила она фиалкам. – Муж работает, а я с вами… Что мне еще делать?

Иногда по утрам, до открытия магазина, Жанна успевала съездить в кино на первый сеанс. Из кино она заезжала в ближайшую кофейню и там за столиком вздыхала: «Я сама себе друг». До вечера она колготилась у стеллажей с цветами, обрывала подсохшие листья и увядшие бутоны, с наслаждением обрезала лишние ветки, надевала респиратор и важно, как врач, брызгала заросли химикатами.

«Я на вредной работе! – звонила она хозяйке. – Где мое молоко?» Хозяйка швыряла трубку.

«Истеричка! Болонка!» – ругалась недовольная Жанна и тут же набирала родного мужа.

– Ну? И что я сижу в этом магазине? – она его спрашивала. – Скажи мне, зачем я тут сижу?

Муж мотался по рабочим делам где-то в городе. В его машине сломался кондиционер, и, задыхаясь от жары, он не очень понимал, о чем ему рассказывает Жанна. Окна были открыты, со всех сторон рычали моторы.

– Не хочешь сидеть – не сиди, – он кричал.

– А что мне еще делать? У нас стройка.

– Хочешь сидеть – сиди.

– Я хочу на Байкал! – обижалась Жанна.

– Скоро! – обещал муж.

– И забор.

– Уже!

В августе Жанна по-прежнему сидела в «Цветочках». Брелок от новых автоматических ворот висел на одном кольце с ключами от машины, забор стоял, и можно было ехать за собакой, но тут назрели французские окна, потом испанская плитка, и чихуа пришлось отодвинуть. А уличный пес, привыкший гадить под крыльцом у Жанны, по-прежнему оставлял на дорожке свою кучу.

– Как он проходит? Где у него лазейка? – психовала Жанна.

Она спрашивала у покупателей, что же ей делать с этой собакой. Добрые люди из нашего поселка советовали разное: поймать и усыпить, поймать и утопить, поймать и отравить, поймать и вывезти за город.

– Я пробовала! – отмахивалась Жанна. – Ловила. Он убегает. Он не идет к рукам. Это дикий пес. Он очень хитрый и наглый.

– А хотите, я его пристрелю? – предложил кто-то из постоянных клиентов и угостил Жанну шоколадкой.

– Ой, ну что вы… – Жанна зашуршала фольгой, и тут ее осенило. – Я знаю, что делать с этой собакой! Я буду ее кормить! Собаки не гадят там, где едят. Пусть ест у меня, а валит соседям.

Жанна поставила во дворе миску для собаки и положила туда пару сосисок. Через минуту сосиски исчезли, но утром у крыльца снова появилась куча.

– Гадит! – она мне жаловалась. – Кормлю – и все равно гадит!

– Я утюг не выключила! – мне приходилось врать, чтобы вырваться из магазина.

– Вам нужна пальма! – Жанна кричала мне вслед. – Вам обязательно нужна серьезная пальма!

К августу я дозрела до серьезной пальмы и приехала в «Цветочки», чтобы ее заказать. В этот раз Жанна выглядела счастливой. На ней вместо джинсов было легкое платье, и она его все время поправляла, одергивая подол.

– Еду в отпуск! – объявила Жанна. – Неделю доработаю – и в отпуск. В Петербург, к старым друзьям, и там как раз куплю собаку. Я уже взяла билет!

– У вас друзья в Питере? – я спросила.

– Да! – она даже засмеялась, так ей было приятно. – Мы вместе жили в Братске! А потом разъехались. Они в Питер, а мы сюда. Лет десять не виделись. А Галка сама мне позвонила! Утром еду в кино – Галка звонит! «Че сидишь? – говорит. – Приезжай!» У них уже трое детей! И у меня могло быть трое. Я тоже могла бы родить троих детей, но дочка болела, а потом началась эта стройка… А Галка хочет посмотреть наш дом! Так и сказала: «Возьму и припрусь. Ты к нам, а назад вместе». У них три квартиры в Питере, и хотят еще дачу в Чехии. А у меня гостиная не отделана!

– А как же моя пальма? – я спросила.

– Через неделю приедет. Только вы ее