Русский клуб - Владимир Дэс

По приезде их переправили на другой берег, где стояла часовня. Сергей Сергеевич познакомился с рыбаком без ушей и долго в сторонке с ним беседовал, а позже пригласили гостей к столу, где лежало с десяток копчёных осетров. Рыбаки сварили уху из царской стерляди. Старший из артели достал водку в тёмно-зелёной бутылке и с жестяной пробкой:

– А что, «барину», – намекая на Паратова, спросил он, – западло выпить водочки с простым народом?

Паратов, взяв в руку бутылку и посмотрев на этикетку, приклеенную наискосок, ответил:

– С вами? С удовольствием! Только что тут пить-то?

Сорвал пробку и, крутанув бутылку, опрокинул её себе в рот. И не успели мужики охнуть, как всё содержимое бутылки быстрыми глотками оказалось внутри Сергея Сергеевича.

Рыбаки застыли, поражённые.

– Ну что, ребята, загрустили? – спросил их народный артист.

– Да мы ничего, но это у нас была единственная бутылка.

– Так не надо было меня задорить.

– Да кто ж знал…

Глеб, видя, как все сильно расстроились, кивнул Майору, и тот поставил на стол коробку. А там, как сказочные сокровища, стояли шесть литровых бутылок чистейшей шведской водки «Абсолют».

Радости рыбаков не было предела.

Вот тут-то и пошёл и разговор, и братание на всю жизнь с трёхкратными поцелуями и объятиями. На следующий день приехал священник и освятил часовенку, потом было застолье. Разошлись только к ночи, а Глеб с Паратовым выехали в Нижнеокск.

С утра к Глебу в кабинет ворвался заместитель главного бухгалтера и, заикаясь, доложил, что уже сутки как налоговая полиция заморозила счета у всех предприятий фирмы.

– Что говорят? – спросил Глеб.

– Говорят, что не все налоги выплатили.

– А наши зачёты продукцией в счет местных и федеральных налогов?

– Разводят руками. Без объяснений.

Налоговые отчисления в федеральный и местный бюджеты «Русский клуб» платил регулярно, без задержек и в полном объёме. Но, несмотря на это и даже, как казалось Глебу, благодаря этому, многим чиновникам фирма встала поперёк горла.

Он сел в машину и поехал в налоговую. Пока ехал, на душе стало как-то тягостно от этих непонятных действий власти.

Жизнь последнее время напоминала Глебу поездку на крыше старого вагона, который тянет древний паровоз. Причём паровоз этот мчится с невероятной скоростью по расшатанным рельсам, плохо прикрученным к подгнившим шпалам. По сторонам этого страшного пути, ведущего в никуда, стоят пустые станции и валяются покорёженные рельсы. Ехать на крыше этого состава очень некомфортно, если не сказать опасно. Мотает из стороны в сторону – того гляди свалишься. Надо крепко держаться за что-то. А этого «чего-то» на крыше вагона нет. Обдувает сильный ветер, трясёт на стыках рельс, заносит на поворотах. От неожиданных торможений и ускорений всё время бросает то влево, то вправо, то вперёд, то назад.

Но Глеб держался и с упорством, ему самому непонятным, двигался к началу поезда по этим дёргающимся из стороны в сторону крышам вагонов. Иногда Глеб себя спрашивал: «А зачем всё это надо? Что заставляет терпеть эти трудности и ехать неизвестно куда?» В такие минуты душа его особенно сильно волновалась, что тело, в которое она попала, не соответствует её стремлениям. Тело с гнусными желаниями, подчинённое только удовлетворению своих прихотей, совсем не соответствовало движению души к лучшей жизни. Но иногда тело побеждало душу и заставляло жить под диктовку его желаний. Это, кажется, и объясняло странное и непонятное поведение Глеба.

При этом Глеб мечтал ехать в этом поезде в купе, а не на крыше, запрыгнув туда случайно, больше из интереса, чем по надобности.

Машина остановилась у налоговой, рассуждения Глеба прервались. Пора было не философствовать, а работать. Быстро и чётко.

С охраны Глеб позвонил начальнику налоговой полиции и спросил: «Я внизу, что произошло?» Тот сказал, что вопросы не к нему, а к новому вице-губернатору. От него пришло указание.

– Хорошо, – ответил Глеб.

Позвонил в приёмную вице-губернатора и договорился о приёме на следующее утро.

Раньше этот вице-губернатор работал в архитектурном институте замом ректора по хозяйственной части, а у «Русского клуба» там, в центральном здании института, была своя типография. По договорённости за аренду помещения фирма платила не деньгами, а газетной бумагой, которую получала вагонами с Балахнинского бумкомбината, где у Глеба было в собственности тридцать процентов акций. Но заместитель ректора института по хозчасти вдруг стал вице-губернатором и решил, что «Русский клуб» должен платить больше, и не только бумагой, но и деньгами.

Утром Глеб был в кремле.

Вице-губернатор встретил его с объятиями.

С порога он стал благодарить Глеба:

– Представляешь, твоими деньгами всю зарплату в моём бывшем институте за год выдали и даже чиновникам немного досталось!

Глеб напомнил, что все налоги он закрыл зачётами две недели назад. А с институтом всегда рассчитывался бумагой.

– Да ты что? – наигранно удивился вице-губернатор. – Ну, знаешь, извини. Я человек новый. Ошибочка вышла. Хотя науку и власть обижать не надо. С тебя не убудет. Кстати, а как там у тебя «Бизнес-клуб», ещё работает?

Глеб внимательно посмотрел на человека, который считал, что уже «едет в купейном вагоне», и ответил: «Работает». И ушёл.

Стала ясна причина происходившего. Институт находился рядом с «Бизнес-клубом», и этот новоиспечённый вице-губернатор всё рвался стать его членом. Но не стал.

Глеб после посещения вице-губернатора собрал совещание. Распорядился юридический адрес и типографское производство перевести из архитектурного в сельхозинститут. Майору – связаться с прокуратурой и решить вопрос по налогам и беспределу нового чиновника.

Вариантов подобных «хотелок» у чиновников было много, разных, в зависимости от желаний и аппетитов желающих.

Интересы отдельного человека никуда не делись, только способы реализации их изменились. Одни продолжали удовлетворять свои потребности честной работой, а другие старались действовать с новым нахрапом.

Иногда напоминали о себе «хотелки» из прошлого.

Как-то утром к Глебу явились три работника «Русского клуба», двое мужчин и женщина, и сообщили, что хотят создать партийную ячейку коммунистов внутри фирмы.

И положили на стол протокол собрания о создании партийной группы в фирме «Русский клуб». Осталось только встать на учёт в местном райкоме. В то время Компартия Советского Союза ещё не была запрещена.

Не понимая, для чего им это надо, Глеб не стал разбираться с вдруг возникшим из прошлого «призраком коммунизма», сразу позвонил в райком партии и договорился с первым секретарём о встрече.

Первый секретарь, товарищ Стрельников, был человеком умным и ловким. Начинал он с комсомола, постоянно депутатствовал в советах, а сейчас не знал, что будет дальше. Вроде бы был за перестройку, объявленную