Богач, бедняк... Том 2 - Ирвин Шоу

– Таким образом, – пришел к выводу Рудольф, внимательно ее выслушав, – ты намерена взяться за решение негритянской, мексиканской проблем, религиозных проблем, полагаясь только на собственные силы и на клочок бумаги, выданный тебе университетом, и…

– Я постараюсь решить только одну проблему, – перебила его Гретхен, – может, от силы две, или, может, целую сотню. И в то же время я буду решать и свою собственную проблему. Я буду постоянно занята и делать что-то полезное.

– Не заниматься бесполезной чепухой, как твой брат, – с горечью сказал Рудольф, чувствуя себя уязвленным ее словами. – Ведь именно это ты хотела сказать?

– Вовсе нет, – возразила Гретхен. – Ты делаешь что-то весьма полезное, но по-своему… И поэтому не мешай мне делать то, что я хочу, и быть полезной по-своему.

– И сколько времени тебе потребуется на все это?

– Два года минимум, чтобы получить ученую степень. Потом – углубленное изучение психоанализа…

– Ты никогда не закончишь, – предостерег он ее, – найдешь мужчину и…

– Может быть, – не стала возражать Гретхен. – Правда, весьма сомнительно, но все может быть…

С покрасневшими от слез глазами в комнату вошла Марта и сообщила, что ланч готов. Гретхен поднялась наверх за Билли и Томасом. Вскоре вся семья сидела в столовой. Все были удивительно внимательны по отношению друг к другу и вежливо говорили: «Пожалуйста, передай мне горчицу», «Благодарю тебя!» или: «Нет, думаю, мне вполне достаточно».

После ланча они сели в машину и выехали из Уитби в Нью-Йорк, оставляя умерших.

К отелю «Алгонкин» они подъехали чуть позже семи. Гретхен с Билли остановились там, потому что в квартире Рудольфа, где его ждала Джин, была только одна спальня. Рудольф предложил Гретхен и Билли пообедать вместе с Джин, но Гретхен отказалась – не такой день, чтобы знакомиться со своей невесткой. Рудольф пригласил Тома, но тот отказался, ссылаясь на то, что у него, мол, свидание.

Билли вылез из машины, за ним – Томас. Он обнял мальчика за плечи.

– У меня тоже есть сын, Билли, – сказал он. – Правда, совсем еще маленький. Вот когда он вырастет и станет похожим на тебя, я смогу им гордиться.

Впервые за последние три дня Билли улыбнулся.

– Том, – сказала Гретхен, стоя под «козырьком» отеля. – Мы когда-нибудь с тобой увидимся?

– Конечно, – заверил ее Томас. – Я знаю, где тебя найти. Я сам тебе позвоню.

Гретхен с сыном вошли в отель. Носильщик нес за ними их два чемодана.

– Я возьму такси, Руди, – сказал Томас. – Тебе нужно поторапливаться, ведь молодая жена ждет.

– Мне хочется выпить…– признался Рудольф. – Может, зайдем в бар, и…

– Нет, спасибо. Я тороплюсь, – отказался Томас. Через плечо Рудольфа он смотрел на оживленное уличное движение на Шестой авеню.

– Том, – сказал Рудольф. – Мне нужно поговорить с тобой.

– Мне казалось, что мы вволю наговорились и говорить нам больше не о чем, – возразил Томас. И хотел было остановить проезжавшее мимо такси, но водитель ехал в парк. – О чем тебе еще говорить со мной?

– Ты считаешь, что не о чем? – сорвался Рудольф. – На самом деле? А вот что я тебе скажу: к концу сегодняшнего биржевого дня у тебя около шестидесяти тысяч долларов на счету! Может, такое сообщение заставит тебя изменить мнение?

– Да ты, я вижу, большой шутник, Руди, – откликнулся Томас.

– Пошли в бар. Я не шучу.

Удивленный Томас послушно пошел за Рудольфом в бар.

Официант принес им виски.

– Ну, слушаю, – сказал Томас.

– Ты помнишь о тех пяти тысячах долларов, черт бы их побрал? Ну, о тех, которые ты мне тогда отдал. Помнишь?

– Ах, эти чертовы деньги. Ну, помню.

– Ты сказал, что я волен делать с ними все, что хочу, – продолжал Рудольф. – Кажется, я точно запомнил твои слова: «Помочись на них, истрать на своих баб, отдай на нужды твоего любимого фонда благотворительности»…

– Да, вполне похоже на меня, – широко ухмыльнулся Томас.

– Так вот. Я вложил их в дело.

– Ты – человек башковитый в отношении бизнеса. Еще когда был пацаном.

– Я вложил эти деньги в дело на твое имя, Том, – подчеркнул Рудольф. – В свою компанию. До настоящего времени больших дивидендов не было, но я постоянно все время пускал их в оборот. Твои акции уже в четыре раза покрыли свой номинал, и их ценность все растет и растет. Короче говоря, в настоящий момент у тебя капитал в шестьдесят тысяч долларов в акциях.

Томас большими глотками судорожно допил стакан. Закрыв глаза, долго тер их пальцами.

– Сколько раз за последние два года я пытался найти тебя! – продолжал Рудольф. – Но телефонная компания сообщила мне, что твой телефон отключен, а когда посылал письма по твоему старому адресу, все они возвращались с припиской: «Адресат выбыл в неизвестном направлении». А мама, пока не попала в больницу, никогда мне не говорила, что вы переписываетесь. Я читал спортивные страницы в газетах, но, судя по их сообщениям, ты исчез бесследно.

– Я вел свою кампанию на Западе, – сказал Томас, открывая глаза.

Перед его взором салон утратил свои четкие очертания.

– Вообще-то я был доволен, что не смог тебя найти, – признался Рудольф. – Я знал, что стоимость акций будет и дальше расти, и я боялся, что ты не сумеешь преодолеть соблазн и распродашь их преждевременно. Я и сейчас не советую тебе продавать их.

– То есть ты хочешь сказать мне, что завтра я могу куда-то пойти, сообщить, что у меня есть акции, что я хочу их загнать, и найдется такой покупатель, который немедленно выложит мне за них шестьдесят тысяч баксов наличными?

– Я же сказал, что не советую тебе…

– Руди, – сказал Томас, не слушая его. – Ты просто отличный парень! И, может, мне нужно взять обратно все свои оскорбительные слова в твой адрес, произнесенные мною за последние два года? Но в данный момент я не слушаю ничьих советов. Я хочу только одного: дай мне адрес того учреждения, куда я могу прийти и где меня ждет этот парень, готовый выложить за мои акции шестьдесят тысяч долларов наличными.

Рудольф, понимая, что спорить с ним бесполезно, сдался. Написал на клочке бумаги адрес офиса Джонни Хита, протянул его Томасу.

– Поезжай туда завтра же, – сказал он. – Я позвоню Хиту. Он будет тебя ждать. Только, прошу тебя, Том, будь благоразумным.

– Обо мне не беспокойся, Руди. Начиная с этого момента я буду таким благоразумным, что ты меня и не узнаешь. – Томас заказал еще по стаканчику. Он поднял руку, чтобы позвать официанта. Пола его пиджака распахнулась, и Рудольф увидел за его поясом рукоятку револьвера. Но он ничего ему не сказал. Он сделал для брата все, что мог. Больше он уже ничего не сможет для него сделать.