Кафе на острове Сен-Луи. Родственные души всегда находят друг друга - Сабрина Филипп

Цель воссоединения родственных душ в земном плане состоит в помощи другим душам увидеть свет, в генерации более яркой энергии, которая, в свою очередь, распространится на других. И только это. Мы звенья огромной цепи, своего рода проводники. Кроме того, помните, то, что проходит через вас, не ваша заслуга. Если эго начинает тешить себя тщеславием, оно становится бесполезным и препятствует прохождению света. Великие мудрецы поняли это, и Божьи люди, независимо от вероисповедания, пытаются нести это послушание всю жизнь. У них нет ни имен, ни личности, они лишь канал, связанный с источником любви.

Когда родственные души воплощаются вместе, они не соединяются, а разлучаются, и обречены на этой земле на поиск отголосков другой половины. Это невыносимая мука – искать, находить друг друга и часто снова расставаться. Однако они не выбирают свою судьбу, во всяком случае, не здесь. Они не всегда воссоединяются в любви, хотя именно она наиболее эффективна для достижения желаемой цели, ведь такая любовь очень сильна.

Когда такие души оказываются на этой земле, они возвышаются так сильно и стремительно, что это переворачивает ход их жизней. Небо в каком-то смысле открывается, чтобы исправить все так, как должно быть. Затем весь путь состоит из попыток созидать, передать опыт и возвыситься над земной любовью, чтобы понять, что настоящая любовь – любовь вселенская. Любить самому в тысячу раз значимее, чем быть любимым, любовь не требует взаимности. Любить – это и есть свет.

Знаю, если бы я сказала вам все это, не рассказав сначала свою историю, мои слова показались бы полным безумием, и это было бы совершенно нормально. В начале своей жизни я сама была далека от духовности.

Придя к Мадлен, я поняла: он и был той самой родственной душой, которую тысячу раз искали, находили и теряли.

Она помогла мне увидеть сцены из прошлых жизней, как мы много лет назад были с ним в пустыне, я вам рассказывала. И в другие времена, у нас каждый раз были другие внешность и положение. Он был женщиной, я мужчиной…

Это очень короткие сцены, иногда кадры, но это точно была я и точно был он. Мы прожили много жизней и много знали о мире еще до того, как вернулись на эту землю. Однако каждый раз, когда мы воссоединялись, я умирала».

– Но почему умирали именно вы? – спросила я, потрясенная услышанным.

«В прошлых жизнях важно не то, кем вы были, а что делали. Каждый раз, когда мы встречались, он дарил мне физическую любовь, чтобы дать свет и знания, которые я должна была передать другим. Только наша связь всегда была слишком сильной. Меня ослепляла абсолютная любовь, я была не способна ни на что, кроме любви к нему, и поэтому не могла исполнить миссию. Что неизменно приводило меня к смерти. В глубине души он знал это всегда, но до этой жизни был неспособен сопротивляться, поскольку земная любовь есть наслаждение души, особенно такая сильная. И поэтому мы переживали это снова и снова.

В этот раз у нас получилось, мы не надкусили это яблоко. Он выстоял, я выжила и исполнила миссию».

– Каким образом?

– Сейчас расскажу.

Она сделала короткую паузу и продолжила:

«Хотя бы написанными книгами. Но то, о чем я сегодня вам рассказываю, я не говорила никому и никогда. Та женщина, Мадлен, оказалась недостающей деталью пазла. Как только наша встреча закончилась, несмотря на пережитое потрясение, я ощутила абсолютное спокойствие.

Вернулась в деревню. Следующие нескольких месяцев медленно переваривала полученную информацию. И постепенно обнаружила, что музыка, чтение, писательство больше не доставляли страданий.

И начала искать издателя.

Однажды утром я наконец проснулась безмятежная, счастливая, с улыбкой на губах, которой у меня не было так давно. Я поняла: чтобы быть счастливой, достаточно знать, что он существует. Просто нужно подождать. В этот раз я точно знала, что найду его. Ожидание перестало быть болью и превратилось в свершение.

Я выросла над собой, сильно выросла, моя душа трансформировалась; я научилась пользоваться своими крыльями.

Я была готова вернуться к жизни, к городу и к миру».

26

И все-таки жить

Разум не знает покоя,

вечно мечется к цели заветной,

Его счастье в игре пустяковой,

его выход в надежде тщетной

«Я вернулась и поселилась в пригороде Парижа – Булони – в крошечной квартирке. За три года, проведенных в сельской местности, я успела привыкнуть к простору и зелени. Поэтому выбрала компромисс, который помогал держаться немного в стороне от столичной суеты.

Плюс ко всему я намеренно избегала определенных районов города, так как не знала, где он теперь живет. В общем, с тех пор моя нога целых тридцать лет не ступала ни на остров Сен-Луи, ни на бульвар Распай».

– Тридцать лет? – удивилась я.

Как ей удавалось избегать этого района все эти годы?

– Да, я передвигалась по Парижу, но никогда не заходила в эти места. Знаю, звучит безумно, однако я не могла вернуться на остров.

Она продолжила:

«Несмотря на все открытия и озарения, я должна была продолжить жить земной жизнью, и это было очередным испытанием, хотя печаль и покинула меня навсегда.

Через несколько недель я нашла новую работу в довольно известном иллюстрированном журнале. Меня взяли на испытательный срок. Пришлось заново привыкать к постоянному присутствию других людей, горящим срокам и требованиям начальства.

Я с этим смирилась, зная, что у меня нет другого выбора: нужно научиться жить, снова.

Я радовалась новой жизни моей подруги, которая была рядом в мои самые бурные, темные и в то же время самые яркие дни. Она вышла замуж и как-то вечером пригласила меня к себе, в свою квартиру в 16-м округе, чтобы познакомить с мужем. Он занимал высокий пост в банке, был приятным в общении и хорошо ей подходил. Она расцвела, перешла в другую редакцию, но подумывала оставить работу. И намекнула, что хочет детей. Когда я уходила, она задержала меня на лестничной площадке.

– А ты как, с тобой все в порядке? – спросила она изменившимся голосом, потому что мы наконец остались одни.

– Да, все хорошо.

– Ты с ним встречалась?

Я давно не делилась с ней подробностями этой истории, да и в принципе ничего не рассказывала.

– Нет, знаешь, все кончено,