Чудесный замок - Элизабет Мид-Смит

Примроз ушла на работу к миссис Мортлок и с тяжелым сердцем принялась за чтение. Миссис Мортлок быстро теряла зрение. Катаракта на обоих глазах разрасталась, и она могла лишь с трудом видеть смутные очертания лица и фигуры своей молодой компаньонки. Примроз, однако, всегда умела успокоить раздражительную старую леди и вскоре стала ее любимицей.

Сегодня из-за постоянной тревоги о Дэйзи в голосе Примроз, когда она начала читать, чувствовалось напряжение. Миссис Мортлок обожала Примроз, но не замедлила сделать по этому поводу замечание.

– Читайте более четко, мисс Мэйнуеринг. Медлительный голос меня ужасно нервирует. Вообразите себя в Палате общин.[26]Прочтите эту речь более оживленно, моя дорогая. Вот так уже лучше.

Примроз сделала над собой усилие, и через несколько минут ее голос зазвучал, как обычно, но когда мысли о Дэйзи снова начали мучить ее, голос прервался.

– Тогда, дорогая, перейдем к сплетням. Может быть, они у вас зазвучат лучше, чем политика. Боже, боже, боже! Что случилось с девушками в наши дни? Они не вкладывают душу в работу, делают ее без удовольствия. Я думаю, мисс Мэйнуеринг, если есть девушка, которой нужно крепко стоять на ногах, так это вы. Полагаю, что высокое жалованье, которое вы у меня получаете, достается вам не так уж тяжело. Уж если девушка умеет читать вслух, она должна это делать как следует. Это все, о чем я вас прошу.

– Извините, миссис Мортлок, кое-какие домашние обстоятельства расстроили меня, и мне трудно от них отвлечься. Сплетни я буду читать лучше.

– Вот и хорошо, моя милая. Я бы спросила вас о домашних неприятностях, но у меня такие чувствительные нервы. Читайте сплетни, и пусть ваш голос будет бодрым и веселым, как если бы вас радовало все, что вы читаете. Ну!

В тот момент, когда бедная Примроз пыталась оживить свой тусклый голос, дверь открылась, и вошла Поппи с пунцовым лицом, в своей лучшей шляпе и облегающем жакете с бантом.

– Мисс Примроз, я пришла сказать «до свидания». Нет, миссис Мортлок, я уезжаю и не боюсь вас больше. И я вам больше не Сара. Уезжаю. Мы с тетей Флинт поссорились, и я уезжаю в родную деревню, может быть, уже сегодня вечером. И никогда этот суетный город не увидит меня больше. Покидаю «Пенелоп Мэншн», мисс Примроз, а сейчас бегу к вам попрощаться с мисс Джесмин и мисс Дэйзи.

– Но, ради бога, Сара-Матильда-Энн, – вмешалась взволнованная миссис Мортлок, – прежде чем уйти, принесите мне мой бульон. Миссис Флинт, конечно, об этом не подумала, а я без должного питания не могу не нервничать. Бегите сейчас же на кухню, Сара-Мэри, и принесите мой бульон и к нему тоненький кусочек хлеба, хорошенько поджаренный. Да не сожгите его. Если я не вижу, это не значит, что у меня вкус пропал, и я прекрасно чувствую, если мой тост подгорел.

Поппи уже готова была сказать в ответ что-то дерзкое, но взгляд Примроз остановил ее. Перед тем как уйти, она принесла старой леди ее ланч. Примроз пожелала Поппи доброго пути и выразила сожаление по поводу ее отъезда. Затем Поппи убежала, надеясь застать Джесмин и Дэйзи дома.

«Я уеду сегодня вечером, – сказала она себе, – и скажу маме, что Лондон – суета сует. На свои пятнадцать шиллингов я куплю билет в вагоне третьего класса, а есть мне до завтрашнего утра не захочется».

Войдя в дом мисс Эгертон, Поппи узнала от Бриджет, что мисс Джесмин нет дома, а мисс Дэйзи наверху одна. Поппи проворно взбежала по лестнице и постучала в дверь гостиной. Никто не ответил. Повернув ручку, она вошла в комнату. Дэйзи лежала, уткнувшись лицом в кушетку. Рыдания и дрожь сотрясали маленькое тело. Какое-то время она не видела и не слышала Поппи, которая склонилась над ней в большой тревоге.

– Мисс Дэйзи, милая, вот хорошо-то, что я пришла. Что случилось, мисси?

– Ничего, Поппи, правда, ничего, кроме того, что я ужасно несчастна. Если бы я не была эгоисткой, я пошла бы в темницу, но я не смогла пойти, правда, не смогла.

Чего у Поппи было не отнять, так это практичности. Не теряя времени на выяснение причин состояния Дэйзи, она принесла холодной воды и умыла девочке лицо и руки. После этого заставила Дэйзи выпить чашку молока, наконец, подняв ее с кушетки и усадив в кресло, крепко обняла и положила ее голову себе на грудь.

– Теперь вам лучше, моя хорошая, правда ведь?

– Телу лучше, спасибо, Поппи. Мне нравится, когда ты меня так нежно обнимаешь. Но на душе у меня больше никогда-никогда не будет хорошо, милая Поппи.

– Иногда становится легче, когда расскажешь о своем горе, – сказала Поппи. – У тети Флинт я говорила о своем горе стенам, больше некому было. Может, вам полегчает, если вы мне расскажете, мисс Дэйзи? Я обещаю быть могилой.

Дэйзи грустно покачала головой.

– Это бесполезно. Теперь ничем не поможешь. Если бы я была достаточно сильной, чтобы пойти в темницу… Так ужасно, что я не смогла. Если бы Принц теперь был здесь, он сказал бы, что я недостойна жить в Чудесном замке. Эти комнаты больше не похожи на Чудесный замок. Пожалуйста, Поппи, посмотри и скажи, сияют ли еще стены Добротой и можно ли посмотреть на улицу сквозь окна Любви?

– О боже! Нет, мисс Дэйзи, у меня не такая богатая фантазия. Стены очень красиво и аккуратно оклеены, а окна – что ж, обыкновенные чердачные окна. Теперь, мисси, я вас уложу удобно, а вы закройте глазки и постарайтесь заснуть.

Бедняжка Дэйзи была так утомлена и слаба, что закрыла глаза и впала в тяжелую дремоту. Примерно через час она проснулась, но лежала тихо-тихо с широко открытыми глазами. Поппи что-то сказала ей, но она не услышала и заговорила умоляющим тоном:

– Пожалуйста, дай мне подумать. Я сейчас видела сон. Я что-то сделала во сне, и, наверно, теперь я это сделаю наяву. Только дай мне подумать, Поппи.

– Думайте сколько угодно, мисс, – сказала Поппи. – А пока вы будете мучить свою бедную головку мыслями, я быстро приготовлю вам ужин.

Поппи заварила чай, сварила яйцо и поджарила несколько тонких, хрустящих тостов. Все это она принесла Дэйзи, которая сказала напряженным голосом:

– Если я собираюсь сделать то, что задумала, мне надо быть сильной. Поэтому я поем. И ты возьми что-нибудь, Поппи.

– Поскольку мне не придется есть до завтрашнего утра, я не откажусь от вашего любезного приглашения. Вы ведь не знаете, мисси, что я сегодня вечером уезжаю в Розбери.

– Поппи, – сказала Дэйзи, не обратив внимания на эту новость, – ты не знаешь, миссис Элсуорси – очень богатая женщина?

– Миссис Элсуорси из Шортландса? Конечно. Помню, мама говаривала: «Эти Элсуорси сделаны из денег».

– Сделаны из денег, – повторила Дэйзи с тенью улыбки на лице. – Тогда, должно быть, они действительно богаты. Как ты думаешь, Поппи, хватит ли у них денег, чтобы одолжить одной эгоистке, которая не хочет идти в темницу, семь фунтов десять пенсов на хлеб? Миссис Элсуорси всегда была очень добра. И я ее любила. Но если она не очень уж богата, я не стану просить у нее, чтобы не причинять беспокойства. Потеря денег вызывает ужасную боль в сердце человека. Лучше уж пусть у меня сердце болит, чем я причиню эту боль другому.