Чудесный замок - Элизабет Мид-Смит

Поппи ушла, а Дэйзи начала торопливо собираться в дорогу.

«Я возьму с собой Пинк, – решила она. – Освобожу корзинку для шитья. Пинк будет уютно там спать, и мне с ней будет гораздо спокойнее, а то я вся дрожу. Как вспомню мистера Дава, так начинаю дрожать. Все, теперь я должна забыть все страхи, а если опять что-нибудь случится, я просто обязана перенести это мужественно».

Затем Дэйзи вырвала из тетради лист бумаги и написала короткую записку. На записку капали слезы, и чернила кое-где расплылись. Вот что она написала:

«Примроз, дорогая, мы с Пинк ненадолго уехали. Я потеряла твои деньги, и не смогу смотреть тебе в глаза, пока не найду такую же сумму. Не беспокойся за меня. Мы с Пинк вернемся, когда получим деньги.

Твоя любящая Дэйзи»

Она положила записку на стол, на видное место, чтобы Примроз, вернувшись, сразу увидела ее. Потом застегнула жакет, надела самые прочные ботинки и аккуратную шляпку, которую Примроз привела в порядок неделю назад, уложив Пинк в корзинку для шитья, тихо спустилась по лестнице и вышла из дома. Старая Бриджет, занятая работой на кухне, не слышала, как она ушла.

Девочка с корзинкой в руках и пятнадцатью шиллингами, засунутыми и перчатку, оказалась на улице, когда уже начали сгущаться сумерки. На эти деньги она купит билет до Розбери и сядет в поезд. До этого момента все было ясно. А вот дальнейшее словно плавало в тумане.

Дэйзи очень плохо знала Лондон, ведь она выходила из дома гораздо реже, чем старшие сестры, да к тому же никогда не выходила одна. Сейчас ее единственным спутником была Пинк. Бедное сердечко девочки страдало от одиночества, а ноги дрожали и подкашивались, ступая по тротуару. Она так боялась, что Поппи догадается, для чего она взяла пятнадцать шиллингов, что не посмела расспросить ее о дороге на вокзал.

Девочка не знала, с какого вокзала надо ехать, и опасалась, что придется пройти в поисках много миль.

Сначала она шла очень быстро, потому что боялась встретить мистера Дава или сестер, возвращавшихся домой. Кроме пятнадцати шиллингов на билет до Розбери у нее в кармане лежали ее собственные три пенса. Она шла уже около получаса и думала, что вокзал недалеко. Пинк, которая проснулась и начала ворочаться в корзинке, громко замяукала.

«Бедная моя киска, – подумала Дэйзи, – она наверно проголодалась. Я-то совсем не голодная, но для Пинк надо купить на пенс молока. Зайду-ка в этот магазин. Я видела, как оттуда несли хлеб и молоко. Может, мне продадут за пенс и молока, и хлеба. И надо будет спросить у них, как попасть на поезд до Розбери.

Собравшись с духом, потому что была застенчивым ребенком, Дэйзи вошла в магазин. Попросив молока и хлеба для кошки, на которую изумленно воззрилась добродушного вида женщина, Дэйзи, запинаясь, задала свой, такой важный для нее, вопрос.

– Розбери, моя милая? – переспросила продавщица. – Я никогда не слыхала такого названия. Это далеко от Лондона?

– Да, – ответила Дэйзи. – Это за много миль от Лондона. Я знаю, что наша деревня находится в… Девоншире, билет в третьем классе стоит пятнадцать шиллингов, а у меня есть пятнадцать шиллингов в перчатке. Вы не подскажете, где этот вокзал?

– В Девоншире? – спросила женщина. – И пятнадцать шиллингов за билет в третьем классе? Но вы же не можете, мисс, идти до вокзала пешком!

– Я должна, – ответила Дэйзи с достоинством. – Благодарю вас за молоко. Сколько с меня? А, пенни. Спасибо. Всего доброго.

Она снова положила Пинк в корзинку и поспешно вышла из магазина. Добрая женщина посмотрела ей вслед и почти пожалела, что дала девочке уйти. Но, как это сделали бы и многие другие, подумала, что это не ее дело.

Девочка дошла до конца длинной улицы и остановилась на углу, где стояло много омнибусов. Кондуктор, взглянув на ее расстроенное лицо, спрыгнул с подножки и спросил, куда ей надо.

– В Розбери, в Девоншире. Билет в третьем классе стоит пятнадцать шиллингов.