Шмуц - Фелиция Берлинер

Игры за столом

Достань, Рейзл

Ребецин кладет стопку инвойсов на самый край правой стороны стола и просит Рейзл их изучить. Ребецин не двигает свой стул, не позволяет Рейзл пройти за ней или вокруг стола. Нет, Рейзл должна тянуться за бумагами через весь стол, так, чтобы ее титтес парили над рукой ребецин. Те несколько секунд, что она задерживается в этой позе, потому что это, в конце концов, ее работа, Рейзл размышляет о программе QuickBooks, которая сделает печатные йнвойсы совершенно бессмысленными. Тогда не надо будет переписывать с бумаги в Excel.

Подними, Рейзл

– Айн минит, – ребецин прерывает Рейзл, поправляющую стопку бумаг, выравнивающую все края. – Их хаб фаргессен…

Ребецин копается в счетах, чтобы найти то, что она забыла, – инвойс, который, если его оплатить сейчас, прекратит все страдания на свете; если бы его могли оплатить сотню лет назад, сколько жизней удалось бы спасти. Ребецин ищет лихорадочно, старательно, как никто другой, смачивая указательный палец языком, чтобы искать быстрее, хватать и поднимать листочки, пока все они непременно не полетят на пол во все стороны, и Рейзл придется опуститься, чтобы их собрать.

На четвереньки, Рейзл

Теперь Рейзл на четвереньках за столом, где ее не видно от двери, в которую может войти какой-нибудь ювелир или курьер. Бумаги разлетелись во все стороны – где же законы гравитации, которые могли бы собрать их все в одну сторону? Почему она находится во власти законов ребецин, трость которой внезапно оказывается в выемке тухас Рейзл, обнаружив ее даже сквозь слой шерстяной юбки. Что она делает? Рейзл останавливается, роняет бумаги, которые успела собрать, вообще не двигается, осознавая прикосновение.

Вставай, Рейзл

Клюка падает на пол.

– Ай, – ребецин фыркает, стукая ладонью по столу. – Клотц! Какая неуклюжая! Вставай, Рейзл, помоги мне, наконец. Дай мне трость.

Любимый брат

По коридору кто-то идет. Дверь распахивается, в комнату Рейзл впархивает Мойше. Откидывая полы длинного черного пальто, чтобы они располагались по обеим сторонам, он, как обычно, плюхается на кровать зейде – теперь ее кровать.

– Ну, как дела, студентка?

Рейзл сидит на единственном в комнате стуле и кусает ногти. Даже Мойше не в силах поднять ей настроение. Он легко смеется собственным неудачам, и обычно ему не составляет труда рассмешить Рейзл, но его вопрос сразу портит ей настроение. Рейзл признается Мойше, что она больше не студентка.

– Я отчислилась, – говорит она. Отчасти это правда. – Тати хочет, чтобы я работала полный день.

– Ой-ой-ой! – Мойше хлопает по кровати. – Зачем это? – Его борода, с недавних пор ставшая чуть пышнее, трясется вместе с его головой. – Я знаю, знаю, – печально говорит он. – Это чтобы учиться могли мы…

Рейзл чувствует вину за его вину. Мойше думает, что будущее Рейзл принесено в жертву, чтобы ее братья могли весь день изучать Тору, что ее интеллектуальное развитие должно прерваться, чтобы могло продолжаться их собственное. Когда на самом деле ее будущее украло порно, заполонило ее разум множеством голых тел.

– Я поговорю с тати. Это неправильно.

– Не переживай, – слабо говорит Рейзл. – Это к лучшему.

– Что ты такое говоришь? – резко возражает он. Его толстые очки сейчас кажутся еще толще, наделенные увеличительной силой. Он будто может видеть сквозь нее. – Почему ты сдаешься? Так нельзя!

– Это не навсегда. Я вернусь в колледж. Это просто перерыв, вот и все, – объясняет она, но Мойше ей не верит. Она думает, что могло бы его убедить: – Так я смогу больше работать, копить на свадьбу. Может, я выйду замуж, – бормочет она.

– А-а! – улыбается Мойше. – Мазаль тов! Кто он?

– Ну, не сейчас, – поправляет себя Рейзл. – То есть я пока никого не нашла. Просто сходила на пару шидух-свиданий.

– Это хорошо, – говорит он. – Это еще случится…

Он внезапно встает и принимается ходить по комнате. Из-за ее размеров ему приходится разворачиваться после каждого третьего шага.

– Думаешь, мне попробовать еще? – спрашивает он. – Или еще слишком рано после?.. – Он не договаривает, но Рейзл понимает. Слишком рано после расторгнутой помолвки просить башоу. Какая калле поверит, что он уже готов? – Я думал подождать смихи. Так я могу пока сосредоточиться на обучении.

– Да, – говорит Рейзл. – Еще слишком рано. Дождись, пока не станешь раввином, тогда ты точно будешь готов. Так ты найдешь лучшую невесту. Серьезную, которой нужен ученый муж.

Рейзл улыбается ему, потому что это правда: такого мужа хотели все девочки в ее школе, кроме – теперь – нее самой. У нее есть свой тайный список требований к будущему мужу, не имеющих отношения ни к его духовности, ни к интеллекту. Если мужчина со смихой захочет облизать все ее тело, то, пожалуйста, пусть у него будет смиха. На секунду она позволяет себе помечтать о таком мужчине, который удовлетворил бы и ее родителей, и ее саму. Идеальный мужчина. Нереальный мужчина.

Рейзл нехотя вздыхает и тут же об этом жалеет. Мойше оставляет тему своих перспектив и возвращается к допросу Рейзл.

– Не понимаю, – говорит он. – Почему тебе нельзя в колледж, пока ты не выйдешь замуж. Я поговорю с тати.

– Прошу тебя, Мойше, не надо. Я не хочу сейчас учиться.

– Ты всегда хотела учиться! Ты говорила это, когда тебе было десять! – Мойше присматривается, будто не узнавая сестру. – Почему теперь не хочешь?

Перед Рейзл открывается дыра, и туда падает все, от чего она отказалась. Ицик и Дувид, Аврум, его яхты, Музей Холокоста, фотографии убежища Анны Франк и самой Анны Франк, трупы, сваленные в холодную землю, профессор О’Донован и декан, тати и мами, и Гитти, и теперь Мойше поглощены огромной дырой вместе со всем остальным, что она бросила, а поверх всего – ее тело, ее прежнее тело. Тело Рейзл, которое раньше служило вместилищем ее разума и домом ее души, с помощью которого она раньше добиралась до колледжа и впитывала знания, сдавала экзамены, чтобы перейти с одного уровня на другой, кланялась, молясь Г-споду. Прежняя Рейзл хочет сказать Мойше, что он прав. У нее на глазах выступают слезы. Это правда, она хочет в колледж.

Но она не может учиться без компьютера. А с компьютером она все завалила.

Она не может сказать Мойше, что, если бы у нее сейчас был компьютер, она сидела бы в интернете! Смотрела бы видео. На экране ее воображения появляется порнокартинка: женщина без одежды, но в черной сеточке по всему телу, камера наклонена, направлена на пространство между ее ногами, на блестящую