Возвращение в кафе «Полустанок» - Фэнни Флэгг

Когда Иджи вернулась домой, ее еще мутило и трясло, но она поклялась себе, что отныне с картами покончено. И слово свое сдержала. В Ривер-клубе она больше не появилась никогда. Только однажды, ради собаки для Бадди. Но и то, внутрь не входила. Лишь поднялась на веранду.

Бадди и Руфь никогда ничего не узнали, но половину обучения племянника в колледже Иджи оплатила из памятного выигрыша. Что до Арвела Лиггета, то вскоре после того сокрушительного поражения удача от него отвернулась, и уже навсегда. Он должен был учесть, что игра на живые деньги – дело небезопасное. Слишком многие знали, что свой выигрыш, скатанный в трубочку, он прячет в правый носок. И оттого никто не удивился, когда в лесу нашли его босой труп с ледорубом в затылке.

По слухам, прикончил его собственный кузен. Лиггеты отнюдь не были сплоченным семейством. Особенно в денежных вопросах.

Снова на старте

Полустанок, Алабама

Получив документы на участок, Эвелин сразу позвонила в Атланту:

– Как скоро ты сможешь приехать?

– Я уже пакуюсь, – сказала Руфи. – Через три часа – это не слишком долго?

* * *

Строились новые дороги и тротуары. Уже проложили коммунальные сети, и кафе было почти готово благодаря неустанным трудам рабочей бригады, воссоздавшей его точную и даже улучшенную копию. На кухне, теперь оборудованной кондиционером, все агрегаты функционировали идеально. Жилые помещения на задах кафе уже могли принять постояльца, и Руфи хотела поскорее въехать, чтобы лично наблюдать за последними штрихами отделки.

Эвелин, входившая в наблюдательный совет бирмингемского театра, обратилась к своим друзьям-декораторам Филипу и Брюсу с просьбой помочь в завершении проекта. Следуя точным указаниям Руфи и сверяясь со старыми фотографиями городка, они приступили к работе. Филип сделал новый знак Полустанка, который установили на его прежнем месте у железнодорожного переезда. На окнах кафе вновь появились надписи старым шрифтом «Жареные зеленые помидоры», были созданы копии меню тридцатых годов. Правда, цены в них изменились. Кто же нынче подаст полный завтрак за двадцать пять центов?

* * *

Ремонт нового пристанища для Бада продвигался успешно. И старый семейный дом Тредгудов, в котором заменили все сгнившие деревянные конструкции, радовал глаз свежей покраской. Лужайку перед ним засеяли изумрудной травкой, старую мелию в палисаднике аккуратно подстригли.

Любуясь новым обликом дома, Эвелин сказала подруге:

– Знаешь, из него выйдет отменная гостиница. А что – восемь комнат и огромная кухня.

– Прекрасно! – согласилась Руфи. – В интернете я нашла фото старинных обоев в цветочек. В таком стиле можно отделать весь дом, и ты как будто перенесешься в 1894-й, год его постройки. Могу спорить, комнаты будут нарасхват.

– Похоже, мы нашли себе забаву? – улыбнулась Эвелин.

* * *

Через пару недель звонок мобильника застал Руфи в тот момент, когда она руководила укрепленьем оленьей головы над барной стойкой. Звонил отец.

– Привет, это я. Милая, сядь, пожалуйста.

О господи! Руфи опустилась на табурет. Судя по тону, новость чрезвычайно скверная либо чрезвычайно хорошая.

– Слушаю, папа. Что случилось?

– Я просто хочу, чтобы ты первая узнала о нашем тайном браке.

– О чем?

– Мы с Лоис сбежали в Коламбус и поженились.

– Вы сбежали насовсем?

– Нет, мы туда и обратно. К обеду уже были в пансионате.

– Вот это сюрприз! Что ж ты молчал-то?

– Я хотел сказать, но боялся, что ты расстроишься… из-за мамы.

– Да нет, я рада за тебя, папа! И Лоис мне нравится.

– Можно мы приедем? У нас машина с водителем наготове. Хочу показать Лоис, где мы будем жить.

– Конечно, пап.

– А с Вергилием можно?

– Бесспорно.

Все это было полнейшей неожиданностью, ну да ладно. Так еще веселее.

* * *

В столь общественном месте, как пансионат «Вересковый лес», новости распространялись быстро. Вскоре Марте Ли позвонила приятельница, которая ознакомила ее с последней сенсацией.

Дав отбой, Марта покачнулась. Потом взглянула на Герту и воскликнула:

– Боже мой! Только что Бад Тредгуд взял в жены наследницу «Кока-Колы»!

К счастью, секретарь успела ее подхватить, прежде чем она грянулась оземь.

Курочки возвращаются

Полустанок, Алабама

Проект не предавали широкой огласке, но статья о нем, появившаяся в «Бирмингемских новостях», оказалась на пользу, ибо Эвелин и Руфи, готовясь к торжественному открытию города, усердно искали персонал заведений.

Би, внучка Опал, тоже ставшая парикмахером, увидела эту статью и тотчас оставила сообщение на автоответчике указанного в ней телефона:

– Здравствуйте, миссис Коуч, мы с вами не знакомы, но меня зовут Би Уоллес, я внучка Опал Баттс, которая в Полустанке держала салон красоты. Меня интересует, открыта ли еще эта вакансия. Если да, я бы хотела обсудить условия.

Чуть раньше позвонила Альберта Пиви – мол, она опытный шеф-повар и готова использовать бабушкины рецепты. Конечно, если место еще свободно.

Эвелин едва не расплакалась. Все курочки вдруг вернулись на свой насест.

Прослышав, что в городе реставрировали старую церковь, юная выпускница семинарии выразила желание вновь собрать паству. Для нее это очень важно, сказала она, поскольку в той церкви некогда служил ее дед. Возможную настоятельницу звали Джесси Джин Скроггинс.

Оставалось лишь найти управляющего гостиницей.

Была суббота, в интернете Руфи рассматривала образцы обоев, и тут раздался телефонный звонок.

– Миссис Колдуэлл? – спросил вроде бы знакомый голос.

– Да.

– Вы меня, наверное, не помните, я была медсестрой в бирмингемской больнице, где несколько лет назад лежал ваш отец.

– Терри?

– Ой, вы меня не забыли!

– Нет, конечно. Как поживаете?

– Помаленьку. Как там Бад, все такой же озорник?

– Он не меняется. Приятно слышать вас. Вы по-прежнему работаете в больнице?

– Нет, в прошлом году ушла на покой.

– Вот как?

– Да уж, пора. Я понимаю, вы заняты, поэтому я сразу к делу. В газете я прочла о вашей с миссис Коуч затее и узнала, что вам нужен управляющий гостиницей.

– Да, верно.

– Шансов у меня, конечно, мало, но не могу ли я предложить свою кандидатуру?

– Терри, вы серьезно?

– У меня большой опыт в заботе о пациентах, и я, знаете ли, отменная кухарка.

В комнату вошла Эвелин.

– Одну секунду, – сказала Руфи в трубку и прикрыла рукой микрофон. – Это Терри, медсестра из университетской клиники, она ухаживала за папой.

– Помню. Как у нее дела?

– Она ушла с работы и теперь интересуется, нельзя ли