На волоске - Лиза Сивен

Поль?

Ты тут?

Ты меня игнорируешь?

Класс…

Что ты хочешь этим сказать?

Если ты не хочешь больше меня видеть, будь добр, так и скажи!

Я тут же забываю о «Скайдасте» и звоню ей. К счастью, она берет трубку.

— Привет…

Дуется. Я делаю вдох.

— Привет.

Внутренности снова сворачиваются в узел. Если я выскажу ей все, что думаю, она не поймет, почему я злюсь на нее и защищаю незнакомца. Потому что о том, чтобы сказать ей правду, и речи быть не может: даже порвать с ней прямо сейчас было бы лучше — результат тот же, и обошлось бы без потерь с обеих сторон. Но я на это не способен.

— Прости, Леана, выдалась тяжелая неделя.

Пока не страшно. На том конце провода тишина. Я как можно осторожнее подбираю слова.

— Мне ужасно жаль, что я не перезвонил тебе. Я прошу прощения. Я был очень занят, я не хотел обидеть тебя.

— От одного сообщения от тебя не убудет, мне кажется. Ты мог хотя бы сказать, что прочитал мои.

— Я больше так не буду.

Я в двух шагах от того, чтобы начать умолять ее о прощении, но она срывает все мои планы.

— Что происходит? Это из-за твоей бывшей?

— Что?

У меня глаза на лоб лезут.

— Я не дура, я помню, что ты сказал мне на вечеринке в новогоднюю ночь.

Я в панике пытаюсь вспомнить, что я ей наговорил. Я признался, что я романтик… и что недавно мне «пришлось разочароваться в силе своих чар». Браво! Только я могу так вляпаться.

— Вы с ней учитесь вместе? — взволнованно продолжает допытываться Леана.

Вот-вот грянет буря. Она придумывает себе то, чего нет. Нужно упорно отрицать все это. Меня вдруг начинает мутить и бросает в жар.

— Нет. Она живет на юге Франции.

Очередная ложь; они уже как-то сами выскальзывают у меня.

— А, хорошо.

Ее голос дрожит.

— Ты все еще ее любишь?

— Нет. Нет, конечно, нет.

Я ответил твердо, не колеблясь, хотя до сих пор невольно думаю о Сурае и о том волнении, которое ощутил, заговорив с ней на вечеринке. Я все еще вспоминаю, как поблескивали бусины в ее волосах…

— Ты можешь поговорить со мной об этом, — вздыхает она с облегчением. — Я рядом.

Похоже, ее и впрямь это тронуло. Я снова вижу свою Леану, которую держал в руках, которая смеялась над моими шутками и целовалась так, что у меня голова шла кругом. В голове тут же всплывает все то, что я ей наплел, и моя злоба кажется мне нелепой.

— Прости, я должен был ответить на твои сообщения, я не хотел тебя обидеть, и дело не в моей бывшей и не в тебе. Просто это какой-то дурдом.

В моей голове, в моем сердце, в моей жизни. Я перевожу дыхание, прежде чем продолжить:

— Происходит очень много всего. И я ничего не контролирую. Я будто разрываюсь надвое между буднями и выходными; мне не хватает моей прежней жизни. И я ненавижу этот лицей. Ты даже представить не можешь насколько.

Все это в кои-то веки чистая правда. По крайней мере, я могу поговорить с ней о главном, не выдавая себя, и это идет мне на пользу.

— Я понимаю, — мягко говорит она. — Я тоже проходила через все это, когда тебе кажется, что ты никому не можешь довериться. А для тебя это еще сложнее, потому что твои старые друзья теперь далеко. Но вы ведь все еще поддерживаете связь?

Я думаю о своих друзьях со «Скайдаста».

— Мы переписываемся. Но это все равно не то.

Напряжения между нами как не бывало. Я понимаю, что кризис миновал. Смягчившись, Леана становится игривой и еще более ласковой, чем обычно.

— Прости, что разозлилась тогда… Я должна была догадаться, что у тебя проблемы, вместо того чтобы тут же наброситься на тебя.

— Это все моя вина. Я тот еще молчун, но благодаря тебе мне стало лучше.

— То есть мы увидимся в субботу?

— Конечно. Мне уже не терпится.

И тогда я зароюсь лицом в ее волосы и упьюсь ароматом ее духов.

Глава 31

Как только я остываю и мне удается взглянуть на ситуацию со стороны, я понимаю, что сам себе подписал приговор. И раз уж я и так натворил дел, я не удержался и в пятницу вечером на автобусной остановке напряг слух, когда Сурая и Анна София проходили мимо меня.

— Не станешь же ты дуться на меня еще и за это, Анна София! Леана переживает, ей нужна поддержка.

Косички Сураи, собранные в толстый хвост, блестят, будто смазанные маслом. Мне интересно, каким средством она пользуется и смогу ли я с его помощью делать укладку себе. Никто не обращает на меня внимания, особенно эти двое, поэтому я подхожу поближе, опустив козырек бейсболки и сделав вид, что играю во что-то на телефоне. Устоять невозможно, потому что они говорят о Леане.

— Я вам мешаю, — бросает Анна София, поправляя очки на носу. — Она не отходит от тебя ни на шаг, а со мной даже не разговаривает. Разве что здоровается. И я стою рядом с вами как дура, пока вы всё не обсудите. Думаешь, это весело?!

— Да ты игнорируешь ее, когда она с тобой заговаривает!

— Потому что она все время надо мной издевается! Она меня провоцирует и пытается увести у меня лучшую подругу!

Этот разговор будит во мне зверя. Анна София меня раздражает. Я терпеть не могу, когда люди думают, будто кто-то может им принадлежать. Кроме брачных уз «пока смерть не разлучит нас и если мы не успеем развестись до этого», нет ничего вечного — ни любви, ни дружбы. Я захожу вместе с ними в автобус и поворачиваюсь к окну. Во мне живет дух настоящего ниндзя. Анна София еще не закончила перемывать косточки Леане.

— А еще она вконец достала меня со своим «Поль то, Поль это…». Размазня. Честное слово! Мне уже хочется встряхнуть ее, чтоб она наконец заткнулась.

И чем дальше, тем больше я морщусь; я в шаге от того, чтобы вступиться за Леану. Сурая смеется:

— Ты слишком строга к ней.

— Нет, серьезно! Что она вообще в нем нашла, а?

В моем поле зрения появляется хвостик из косичек, а затем и мягкое лицо с накрашенными белой подводкой глазами. Я перестаю дышать.

— Он симпатичный.

Сердце в моей