Книга начал - Салли Пейдж

Вновь повисает пауза.

– Я не знала даже, что и сказать этой женщине, – продолжает Джо. – Поэтому просто промолчала.

Прямо как сейчас.

Вот только сейчас, отчаянно пытаясь не провалиться в очередную бездну молчания, она торопливо бросается снова говорить:

– Многие люди не прочь поболтать, выговориться, но о ней у меня сложилось впечатление, что ей этого не нужно. Мне показалось, что ей просто надо было где-то записать это, выплеснуть из себя.

Джо снова смотрит на написанную женщиной фразу, а сама теряется в догадках: что же только что произошло между ней и этим викингом?

Она смотрит на Эрика: тот сидит, опустив голову, продолжает рисовать. Его рука развернута в ее сторону, большой и указательный пальцы сжимают ручку.

– Еще пишут стихи, – как бы со стороны слышит она собственный голос.

Все что угодно, только не молчать, только не чувствовать себя такой беззащитной.

– Помнишь, какая на днях была метель? Недолго, правда, но на землю валил настоящий снег.

Джо поверить не может, что завела разговор о погоде.

Эрик поднимает голову, откидывается назад и, словно забыв про рисунок, смотрит на нее:

– Да, миссис Патмор снегу очень обрадовалась.

Джо вскидывает брови, она не может понять, дразнит он ее, что ли? На этот раз она надеется, что так оно и есть. Кажется, все вернулось на круги своя. Где-то там Джо, их разговор ушел куда-то в сторону… она сама не понимает, куда именно. С мыслями о снеге на ум приходит образ тонкого льда под ногами.

– Так какие стихи тебе пишут? – спрашивает Эрик, не сводя глаз со своей собеседницы.

Она ищет на доске листок с поэтическими строчками. И вдруг понимает, что сделала страшную ошибку. Не в ту сторону свернула. Стихотворение это совсем не про погоду, а ведь погода – такая безопасная тема. Да, несколько строчек про снег там есть. Но стихотворение ей понравилось совсем не из-за этого.

Джо словно слышит, как трещит у нее под ногами хрупкий лед.

– Когда я учился в школе, то не до конца понимал поэзию, – признается Эрик, – зато теперь читаю ее, и довольно часто. Будешь смеяться, но у меня на тумбочке рядом с кроватью лежит поэтическая антология.

В ушах у Джо гулко бьется сердце. Она понимает: он ждет, что она прочитает ему стихотворение вслух. Женщина смотрит на текст и в конце концов не выдерживает паузы и начинает читать Эрику-викингу эти стихи – просто потому, что не находит повода для отказа:

Неясные шепоты,

Медленный вздох.

А за окном тихо падает снег.

В магазине воцаряется полная тишина. И Джо не способна думать больше ни о чем другом: лежать бы с этим мужчиной сейчас в постели, в каком-нибудь загородном домике, чтобы за окном шел снег и во тьме ночи тихие звуки дыхания мешались с их же шепотом. Его крепкие руки обнимают ее обнаженное тело. Ладони его гладят ее нежную кожу. Пальцы ее переплетены с его пальцами.

– Джо, можно тебя кое о чем спросить? – говорит Эрик каким-то не своим голосом.

Она сидит не шевелясь, просто ждет. Сама не знает, чего именно. Но время для Джо словно останавливается.

На память приходит строка из любимого стихотворения отца: «Время пропало, где-то свернулось клубком…»[19]

– Я… Я хотел сказать… – (Еще одна пауза.) – Ты же не сердишься на меня из-за Клэр, правда? – спрашивает наконец Эрик.

– Нет, нет! Нисколечко! Что ты!

Слова рвут ее грудь, голос тоненький, почти писклявый. Такое ощущение, что ее подловили как последнюю дуру. «Господи, прошу Тебя, сделай так, чтобы сейчас в магазин хоть кто-нибудь пришел», – молится Джо. Как бы она обрадовалась сейчас, если бы через порог, спотыкаясь, снова переступил окровавленный Малкольм.

– Она очень милая девушка. Думаю, если бы ты познакомилась с ней поближе, она бы тебе очень понравилась.

– Да, конечно! Она прекрасная девушка, я в этом не сомневаюсь. – Кажется, у Джо внутри что-то заело, она повторяет одно и то же, не в силах бороться с душевной тоской и отчаянием. – Да-да. Не сомневаюсь, она мне понравится. Прекрасная девушка.

Вдруг кто-то стучит в стекло витрины, и Джо в смятении круто поворачивается на звук. Она готова на все, лишь бы только этот разговор поскорее прекратился.

– Это Ландо! – восклицает Джо, кажется, слишком громко.

Ландо приветствует ее взмахом руки и зовет к себе Эрика.

– Извини, Джо. Засиделся, совсем позабыл про время. Мы с Ландо договорились сходить в паб, – говорит он и вручает ей чернильный рисунок лисицы, прыгающей через собаку[20]. – Хочешь, пойдем с нами?

– Нет-нет, спасибо за приглашение. Мне тут еще надо кое-что поделать. – Джо не удерживается и для пущей убедительности добавляет еще одно «нет!».

– Ну хорошо, – говорит Эрик и медленно встает с табурета. – Спасибо тебе за вино. – Он подвигает табурет на место, к прилавку. – Джо…

Ее спасает писк мобильника. Она хватается за него, как за спасательный круг. Это Руфь. Она еще раз спрашивает, как Джо идея сходить вдвоем поплавать, и женщина вспоминает, что вчера забыла ответить на сообщение викария насчет Хэмпстедских плавательных прудов.

– Надо ответить, – бормочет Джо Эрику, а сама думает, уловил ли он чувство облегчения в ее голосе. – Прости.

Надтреснутый дверной колокольчик издает дребезжащий прощальный звон, и Джо набирает ответ: «Да, я обеими руками за то, чтобы поплавать в этих прудах».

Если ей повезет, она в них утонет.

Глава 26

Несколько советов от Малкольма Басвелла

Руфь с Джо договорились поплавать в следующее воскресенье. Женщины рассказали о своем желании устроить памятный заплыв в честь Евы Малкольму. И хотя мужчина пришел в восторг от идеи, он с огорчением заявил, что присоединиться к ним не сможет (водоемы для смешанного плавания на зиму были закрыты). Малкольм заверил их, что вода в прудах сейчас хоть и ледяная, зато бодрящая. Джо посмотрела на него пытливым взглядом, но он одарил ее такой простодушной улыбкой, что женщина и вправду поверила в искренность его сожаления о том, что не искупается с ними в декабре в открытом водоеме. И только когда в ответ на ее предложение надеть гидрокостюм Малкольм насмешливо усмехнулся («Мама бы ни за что не стала плавать в гидрокостюме!») и сообщил, что его мать иногда для тепла надевала шапочку с кисточкой, Джо несколько усомнилась в искренности его улыбки. Заметив в глазах Малкольма странный блеск, очень напоминающий блеск в глазах преподобной Руфи, Джо подумала, не начинает ли Малкольм подражать заразительному и