Вся синева неба - Мелисса да Коста

— Пустите меня! Оставьте меня в покое!

Сестра начинает слегка паниковать, он это чувствует.

— Эмиль, вы сейчас же успокоитесь!

У нее не хватит сил его удержать, и она это знает. Он колеблется, думает, не подхватить ли свой рюкзак и бежать, крикнув Жоанне, чтобы бежала следом. Беда в том, что он босиком, в ночной рубашке и накачан успокоительными. Он двигается слишком медленно.

— Что происходит?

В палату вернулся врач, прижимая к уху телефон. Сестра поворачивается к нему.

— Все хорошо, я справлюсь.

Эмиль только успевает увидеть, что она обмотала ему запястье ремнем и что он уже привязан к металлической стойке кровати. Пока он раздумывал о бегстве, она его привязала. Успокоительные совершенно его обездвижили, он был прав.

— Если это вас не успокоит, я привяжу вам вторую руку!

Она отчитывает его как маленького. Врач продолжает говорить по телефону. Жоанна стоит в сторонке, у двери. Он спрашивает себя, не сошел ли в самом деле с ума. Ему хочется проснуться.

— Да… Да… Значит, он должен был проходить эти клинические испытания… так и не явился на первый сеанс?

Врач разговаривает, искоса поглядывая на него.

— Да, был доставлен после обморока… Нет… Ничего серьезного, но… Вы подождете, я спрошу?

Врач обращается к медсестре, как будто его нет в этой палате.

— Скажите, он что-нибудь помнит до падения?

Она качает головой.

— А предыдущий день?

— Нет. Все смутно.

Эмиль пытается вмешаться, но тут видит, как Жоанна подходит к его кровати. Медсестра и врач продолжают перешептываться. Жоанна склоняется над ним.

— Прекрати. Если будешь продолжать, они тебя привяжут, и мы отсюда не выберемся.

Он даже не знает, что ответить.

— Мне кажется, я схожу с ума.

— Ты не сумасшедший. Память тебя подвела, вот и все.

— Ты уверена?

Теперь он сам сомневается. А что, если он вправду сошел с ума? Почему он давеча так кричал?

— Да. Успокойся. Они получили доступ к твоей медицинской карте через твою страховку. Позвонили в центр, где ты ждал клинических испытаний.

— И?

— И там требуют, чтобы тебя срочно перевезли. Они сказали им, что ты страдаешь ранним Альцгеймером и поэтому неспособен принимать решения. Решать за тебя должны твои законные опекуны.

— Что? Мои… кто?

— Твои родители.

Он снова начинает метаться в кровати. Она делает ему большие глаза.

— Они им звонили?

— Нет, не думаю. Пока нет. Они еще на связи с центром.

Они умолкают, потому что врач и сестра перестали говорить и им не хочется привлекать к себе внимание. Медсестра подходит, вид у нее все еще подозрительный.

— Ну что, Эмиль, вам лучше?

Отвечает ей Жоанна:

— Да, все хорошо. Он успокоился.

Они смотрят, как сестра суетится вокруг кровати, подсоединяет электроды к его груди, ворча:

— Что вы наделали, Эмиль?

Дождавшись, когда она отойдет, Эмиль снова шепчет, очень быстро, пока она не вернулась:

— Что будем делать?

Она едва шевелит губами, отвечая:

— Надо бежать.

Он пристально смотрит на нее.

— Ты уверена?

Они хорошо слышали, что сказала давеча медсестра. Вас могут привлечь. Он не уверен, что она может зайти так далеко, что ее разрыв с Леоном оправдывает этот риск.

— Я могу бежать один.

Она отвечает сквозь стиснутые зубы:

— Я обещала, что буду следовать твоим указаниям.

Это она напоминает ему о том разговоре у ручья.

Я не хочу домой. Что бы я ни делал… даже если я буду тебя умолять. Договорились?

Больше они ничего не говорят, к ним возвращается медсестра.

Эмиль молчит все время, пока врач разговаривает с центром клинических испытаний. Они обсуждают его перевозку. Идет речь и о том, чтобы предупредить его родителей. Медсестра несколько раз подходит проверить, успокоился ли он, и он притворяется спящим, чтобы быть уверенным, что его оставят в покое. Когда она выходит из палаты несколько минут спустя, он открывает глаза. Врач исчез. Осталась только Жоанна, нервно переминающаяся с ноги на ногу. Он садится. Тело уже слушается лучше.

— Что будем делать? — шепчет он, не сводя глаз с двери.

— Они сейчас вернутся. Врач просто пошел звонить твоим родителям из своего кабинета.

— А сестра?

— Не знаю.

Жоанна нервничает.

— Сматывайся.

— Что?

Он повторяет сквозь зубы:

— Сматывайся. Мы привлечем меньше внимания, если разбежимся каждый в свою сторону. Уходи, а я за тобой, как только смогу.

— Но…

Она смотрит на ремень на его запястье.

— Развяжи его, но не снимай. Если она вернется, может быть, не заметит…

Жоанна настроена скептически. Он вынужден говорить резче:

— Жоанна, развяжи меня и сматывайся.

— Как мы встретимся?

— Не знаю… Нет какого-нибудь кафе на соседних улицах или общественного туалета, все равно чего, где можно назначить встречу?

Его взгляд по-прежнему прикован к двери. Жоанна шепчет:

— Да, есть маленький парк напротив больницы.

— Отлично. Я приду к тебе туда, как только смогу.

Она все еще колеблется. Неуверенными движениями развязывает ремень.

— Может быть, тебе уйти первому…

Он твердо качает головой. Теперь он окончательно пришел в себя.

— Нет. Если я исчезну, а ты будешь здесь, с них станется тебя арестовать.

— Ты думаешь?

— Если уйдешь ты, я могу сказать, что ты пошла купить себе поесть или… выпить кофе. Я уж как-нибудь потом сбегу.

В коридоре слышны шаги, и Жоанна резко выпрямляется.

— Хорошо.

Шаги удаляются. Они все-таки выжидают еще несколько секунд, прежде чем снова начать шептаться.

— Я возьму твой рюкзак, — заявляет Жоанна.

— Что? Нет…

— Ты