Блок № 2 - Нинни Хольмквист

— Прости, что ты сказала? — виноватым голосом спросила я.

— Тебе нехорошо? — она почти кричала.

— Нет… это просто… эта песня… она разбудила старые воспоминания…

Она кивнула.

— Хочешь потанцевать? — спросила Миранда.

— Конечно, но сначала мне надо в туалет, — ответила я. — А то у меня такое ощущение, что мочевой пузырь сейчас лопнет. Я скоро.

Пробравшись сквозь толпу жильцов и сотрудников (многих из них я узнала), кивая направо и налево, вскоре я оказалась перед туалетами в другом конце зала. Было очень шумно, но людские голоса все равно не могли заглушить слова песни: «Это для моей любимой, для моей женщины… Милая, это все для тебя…»

Видимо, ребенок снова повернулся, потому что мне вдруг расхотелось идти в туалет. И тут я заметила, что там, за дверьми в туалетные кабинки, есть еще три двери. Они были совсем маленькие, похожие скорее на декорации, чем на настоящие двери. На них не было ни табличек, ни дверных ручек. Я сделала вид, что с нетерпением расхаживаю взад-вперед, ожидая, когда туалет освободится, и присмотрелась к дверям поближе. По краю шла тонкая металлическая полоска.

Не задумываясь, действуя на автомате, как робот, я достала из кармана карточку и провела ею по полосе. Полоска тут же поползла вверх, открывая клавиши набора, не крупнее, чем на мобильном телефоне. Словно в трансе я набрала комбинацию 9844, толкнула дверь, перешагнула через порог и, не задумываясь о том, что делаю, захлопнула ее за собой.

В глаза ударил резкий свет. Я оказалась в ярко освещенном помещении. Сердце бешено колотилось в груди. Мне потребовалось время — не знаю, были это секунды или минуты, — на то, чтобы глаза начали что-то различать. Наконец я поняла, что, как и обещал мне человек, которого я зову врачом с родимым пятном, я оказалась на лестничной клетке. Меня охватила паника. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело.

«Вверх или вниз?» — подумала я и побежала вверх. Праздник был в подвальном помещении, значит, выход должен быть наверху. Поднявшись на пару этажей, я вспомнила, что поликлиника тоже была в подвале, а ведь там были окна. Резко развернувшись, я бросилась бежать вниз.

Два этажа, три, еще одна лестница, новая дверь. На этот раз обычная металлическая дверь. Магнитная полоса располагалась рядом с ней, на этот раз ничем не скрытая. Циферблат напоминал аппараты в магазине для оплаты с помощью банковской карты.

Потной и трясущейся рукой я провела карточкой по полосе, подняла руку, чтобы набрать код…

И… И не смогла его вспомнить. Он вылетел у меня из головы. Нет, вспомнила, 9488. Ничего не произошло. Подергала ручку — заперто. Я попробовала еще раз — 9948, Нет. 4899? Нет.

Что-то было не так с этими цифрами. Я что-то делала не так, но не могла понять, что именно. Меня всю трясло. Пот лил градом. Во рту пересохло, глаза слезились. Я была на грани истерики, перед глазами мелькали черные точки, а в ушах звучали одни и те же слова:

«Это для моей любимой, для моей женщины, это все для тебя. Милая, это все для тебя…»

Внезапно я успокоилась. Пальцы сами набрали комбинацию 9844, дверь щелкнула, я нажала на ручку, толкнула дверь и вышла. Тяжелая дверь мягко захлопнулась за мной.

Я была снаружи. На улице. Я чувствовала дуновение ветра. Это было первое, что я заметила. Дуновение ветра на лице и на волосах. Ветер развевал полы моего пиджака. Был вечер. Солнце почти ушло за горизонт, оставив после себя только слабую полоску света, за которой начиналось звездное небо. Было прохладно, но не холодно.

Я стояла перед дверью и смотрела, как ветер шевелит листву деревьев, как гнутся на ветру кусты сирени и как шелестят молодые березки. Я была в парке. Передо мной расстилалась тропинка, уходящая влево, в темноту, справа меж кустов виднелся пруд. За ним высились деревья с раскинувшимися кронами. Их я и видела через окно в больнице. Первым желанием было бежать и спрятаться в кустах, но я сразу поняла, что там есть камеры. Наверняка они уже увидели меня в эти камеры и легко смогут найти. Наверняка они догадались, что сотрудникам нет нужды покидать рабочее место, сломя голову нестись на улицу и прятаться в кустах. «Нет, это слишком неразумно», — подумала я и решила пойти по тропинке.

Гравий хрустел под ногами. Я ждала, что в любой момент услышу за спиной шаги, что охранники схватят меня и утащат обратно в здание или что за углом меня уже поджидает патруль. Но никто за мной не бежал и никто не ждал меня за углом. Завернув за него, я увидела лужайку, пару фонарей, а за ними — низкий белый забор с открытой калиткой. Я подошла к символическому забору, достававшему мне до колен, вышла через калитку и оказалась на обычной проселочной дороге, освещенной фонарями.

С другой стороны дороги виднелись лес и одинокие дома, окна — как маяки в ночном море. На горизонте светилась золотистая полоска — все, что осталось от зашедшего солнца. «Там запад, — констатировала я, — точнее, северо-запад. Значит, дорога идет с юга на север». После минутного колебания я решила идти на север.

Скоро фонари кончились, золотистая полоска на горизонте исчезла, и я оказалась в темноте. С каждым следующим шагом я чувствовала, что все дальше углубляюсь в никуда. Нет, мне не было страшно, просто было так темно, что я абсолютно ничего не видела. Поняв, что смотреть вперед бесполезно, я задрала голову и посмотрела на небо. Оно было таким чистым и ясным, что видны были все звезды, даже такие далекие, что у них не было имени и их не включили ни в одно созвездие. Небо было просто усыпано ими. Поодаль, ближе, чем все эти миллиарды безымянных звезд, я увидела Малую Медведицу — Юханнес научил меня ее различать. И Большую тоже. А наискось от нее светилась Полярная звезда.

Часть 4

Мне дали ее увидеть. Лишь на мгновение. Но я успела ее увидеть. У нее были темные волосы. Она была крошечная,