Дым над тайгой - Станислав Васильевич Вторушин

— Может, вам запечь карася в сметане? — предложила заведующая.

— Не стоит, пожалуй, да и времени у меня не так много, — оценив ее внимательность, ответил Остудин. — А нельзя ли организовать чашечку кофе?

Заведующая не успела ответить. Дверь распахнулась и в столовой появилась женщина, встретить здесь которую Остудин никак не ожидал. Она была в высокой шапке из черных, пробитых редкой проседью соболей, и роскошной, нараспашку, шубке. Остудин обратил внимание на ее легкую блузку и тонкую, чуть ниже колен, юбку. Женщина была молодой и очень красивой. Стуча каблучками сапог, она направилась прямо к нему. «Каким ветром ее занесло сюда? — подумал он и тут же сообразил: — Наверное, из райкома. Краснов знает, где я могу быть, вот и послали. Видимо, у них что-то изменилось»...

Но он ошибся. Женщина оказалась Татьяной Владимировной Ростовцевой, заведующей отделом районной газеты «Северная звезда». Отрекомендовавшись, она посмотрела на Остудина смеющимися глазами и спросила:

— Вы Остудин, если я не ошибаюсь? Новый начальник экспедиции?

— У меня на лбу написано, что ли? — ответил Остудин, ощупывая собеседницу глазами с ног до головы. Это не ускользнуло от ее взгляда.

— Да нет, — сказала она, запахивая шубку. — Все гораздо прозаичней. Пять минут назад мне позвонил ваш секретарь парткома, предложил: «Хотите познакомиться с новым начальником экспедиции? Он прилетел в райком на утверждение. Фамилия его Остудин, зовут Роман Иванович. Сейчас, по всей видимости, должен быть в столовой. Времени у него нет. Если хотите застать, поторопитесь».

— Вы считаете, что такое знакомство необходимо? — спросил Остудин, которому показалось, что где-то он уже видел эту женщину.

— Этот вопрос должна была бы задать вам я, — сказала Татьяна, почувствовавшая настороженность нового начальника. — Вы, по всей видимости, думаете, что у газетчика должна быть какая-то корысть?

— Бескорыстие — понятие условное. В такой обстановке, — он обвел глазами зал, — как правило, знакомятся с какой-то целью.

— Цель, конечно, есть, — согласилась Татьяна. — В нашем районе самые крупные предприятия — нефтеразведка и рыбозавод. И со стороны газетчиков к ним, естественно, самое пристальное внимание.

— Я ни в чьем внимании не нуждаюсь, — сухо ответил Остудин. — Чем меньше внимания, тем спокойнее работать.

Ростовцева осеклась, будто с разгона наткнулась на бетонную стену. На несколько мгновений стушевалась, не зная, как воспринять сухость Остудина. То ли это разделительная черта, которая раз и навсегда определит их отношения, то ли короткая вспышка, продиктованная неизвестным ей раздражением. Та самая, о которой говорят: попал под горячую руку.

Остудин выжидательно смотрел на Татьяну. Она обратила внимание на его высокий лоб и мужественное лицо, на внимательный прощупывающий взгляд. Но когда увидела чуть тронутые улыбкой губы, в ней закипела злость. «Плевала я на тебя, господин начальник. Надо бы тебе понять, что не Татьяна Ростовцева хочет с тобой познакомиться, а газетчица, которой часто придется прилетать в твое хозяйство. И чем лучше будут у тебя отношения с газетчиками, тем больше пользы для обеих сторон». Но тут же, смирив себя, сказала совсем другое:

— Вы, видимо, неправильно истолковали мое появление. Я пришла не устанавливать личное знакомство, а наводить мосты. Раз уж вы оказались в Андреевском, не грех было бы и познакомиться. Нам, газетчикам, в вашей экспедиции приходится появляться часто. Кстати, Краснов сказал, что в столовую вы пошли набираться сил перед утверждением. Не боитесь?

— Чего? — не понял Остудин.

— Что могут не утвердить.

— Такого не бывает, — сказал он и засмеялся. — Утверждают ведь уже после назначения. Если бы не хотели утверждать, не вызывали бы в райком.

— Выходит, как на выборах в райсовет? — Татьяна тоже улыбнулась.

— Что вы имеете в виду? — спросил Остудин.

— Там ведь тоже сначала в райкоме решат, кто будет депутатом, а потом этого человека выдвигают в депутаты.

— А вы сердитая, — заметил Остудин.

— Просто решила для себя открыто выражать собственное мнение там, где это возможно.

Татьяна говорила сухо, и Остудину стало неудобно за свою неоправданную вспышку. «Чего это я сегодня такой нервный? — подумал он. — Нельзя же так разговаривать с женщиной. Тем более первый раз».

— Вы давно работаете в газете? — спросил он и сразу вспомнил, где видел ее. Она была в приемной Батурина, когда Остудин выходил от него.

— Давно.

— Распределили после института?

— После университета, — поправила Татьяна. — И не распределили, сама попросилась. К мужу.

— Он у вас работает в райкоме?

— Почему вы так думаете? — Татьяна засмеялась. Сама мысль о том, что Андрей может работать в райкоме, показалась ей нелепой. — Он у меня летчик. Летает на АН-2.

И тут Остудина словно обожгло. «Так это о ней написано в письме, адресованном еще Барсову? — подумал он. — Вот, оказывается, ты какая, Татьяна Ростовцева». Он посмотрел на нее так, словно она только что предстала перед ним. Это не ускользнуло от ее внимания.

— Вы знаете моего мужа? — спросила Татьяна, насторожившись.

— Нет, еще не успел познакомиться, — и, чтобы уйти от разговора, который не хотел вести, спросил: — Вам нравится ваша работа?

— Если правду, то очень, — искренне призналась Татьяна. — Журналист всегда среди людей. Он много видит, может сравнивать, делать выводы. А вам ваша работа?..

— Я тоже среди людей, — заметил Остудин.

— У вас другое, — она сделала паузу, задумалась: — На ваших плечах коллектив, который вы должны вести к определенной цели. И ваша задача — подчинить этой цели действия всех, от буровика и тракториста до главного геолога. А я своего рода свободный художник.

Остудина удивило, как легко и четко она сформулировала его обязанности. И он сразу понял, что Ростовцева не только красивая, но к тому же умная. Ему стало интересно с ней говорить.

— Так уж и свободный художник? — спросил он и впервые за все время их разговора улыбнулся доброжелательно.

— В рамках дозволенного райкомом и редактором, через которого райком руководит газетой, — она подняла на него большие серые глаза и тоже улыбнулась.

— Ну и что же вам дает общение с людьми? — спросил Остудин.

— Иногда одни