Мертвые души. Том 7 - Николай Гоголь

Матвея Александровича, Надежду Николаевну Шереметеву, Всю родную семью мою, Александру Осиповну Смирнову, Степана Петровича Шевырева, Михаила Петровича Погодина, Александра Петровича Толстого, Петра Александровича Плетнева, Василия Андреевича Жуковского, Вьельгорских, Аксаковых и всех близких сердцу друзей и благодетелей. Батинков…

* * *

Николай Гоголь — в св. Граде.

* * *

В Иерусалиме:

Молебен о благополучном прибытии.

Перечесть всё, о чем хотелось просить.

Купить крестики из перламутра, четки и проч. и образки всех сортов, освятить их на гробе господнем.

Писать письма: домой, Матвею Александровичу, Надежде Николаевне и Жуковскому, Толстому; вторые: Шевыреву и в нем Малиновскому — к Плетневу.

* * *

В Назарете дождь задержал нас двое суток.

* * *

Статистика обозов.

Зимние — с какими именно припасами приходят первые обозы, вторые и третьи? И что̀ вообще предметом обозов и куда, кроме столиц, они стремятся? Также и об обозах летних.

* * *

Anecdotes Françaises — Allemandes par abbé Mozin.

* * *

Вопросы Хомякову:

О крестьянах: вольных, господских, казенных и удельных, их внутреннем быте, правлении, правах и преимуществах, состоянии нравственности и духе, как результате [всего] быта.

* * *

[в доме Рачинского]

в М<оскве> Сухар<ев>ка. № 14783. Марта 1. 1849 год. 400 р. стр. 147.

* * *

Зачем я оказался учителем? Я сам не помню. Мне показалось, что гибнет лучшее что перо писателя обязано служить исти<не> и беспощадное жало сатиры коснулось, вместе с искоренением злоупотреблений, и того, что должно составлять святыню; что слишком уже много увлеклись теченьем времени и не останавливаются оглянуться вокруг себя.

* * *

Мне так стало совестно [за мою недеятельность], мне так стали тяжелы упреки, что я остаюсь так долго в бездейственности. Я поспешил: [я думал], что если обнаружу мое состояние душевное и чем я занят

* * *

Из настол<ьной> книги.

Гляди и любуйся красотой души своей, лжесвидетель, клятвопреступник, первый нарушитель закона и святыни, думающий быть христианином и не умеющий пожертвовать пылью земной небесному, дорожащий презренным достояньем <1 нрзб.>.

* * *

Милосердия, господи. Ты милосерд. Прости всё мне грешному. Сотвори, да помню, что я один и живу в тебе, господи; да не возложу ни на кого, кроме на одного тебя, надежду, да удалюсь от мира в святой угол уединения.

* * *

Он вспоминал, как гренадер Коренной, когда уже стихнули со всех сторон французы и офицеры были переранены, закричавши: «Ребята, не сдаваться», отстреливался и потом отбивался штыком, когда прижали их теснее и когда всех их перебили, один остался и не сдавался, и в ответ на предложенье, схвативши ружье за дуло, отбивался прикладом и ляд<ункой>, так что [изумляясь] не хотели погубить, ранили только легкой раной. Взявши в плен, Наполеон приказал выпустить.

Чепышенко в Турецкую войну 1828 года, будучи ранен пулей близ груди, вытащил окровавленную пулю и, зарядив ее в ружье, выстрелил по неприятелю, сказавши: «лети туда, откуда пришла». Сам перевязал рану наскоро и не оставлял сраженья до окончанья дела.

Рядовой 5 егерской роты Гаврилов, находясь конвойным при начальнике стрелковой цепи 2 баталиона, стрелял редко, говоря: «Берегу патроны вашего благородия: стреляю только по тех, кто на вас прицелится». И, сказавши эти слова, выстрелил в ту же минуту и положил француза, прибавя: «Он на вас целил».

* * *

Фразеология.

Белы руки со подносом,

Язык с приговором.

«Ты прощай, моя укат-гора высокая», говорит невеста, прощаясь с катальными горами.

* * *

Гулянка, которой ждали целый год поселяне, была в полном своем разгаре.

* * *

Вынос ноги и все ружейные приемы и постройки.

Потянул ветер с яровой стороны.

Зима.

И одни<м> цветом белым рисует зима. Бедный цвет, но как много и ка<кая> изобретательность в <1 нрзб.>. Эти роскошные завесы, снеговые глыбы, покрывающие от корней до верха большие и малые дерева; это множество жемчугу и брильянтов, сверкающих при свете солнца и луны; этот недвижный, величественный вид растений, как будто выточенных из слоновой кости, это многозначительное безмолвие и тишина, этот полумрак днем и полусвет ночью.

* * *

Кукольник против Семенов<ских> казарм в Гороховой улице рядом с Москов<скими> казарм<ами> в доме Демидова.

Боткин у князя Вяземского.

* * *

Никола на <1 нрзб.> по Дмитровой дороге.

* * *

И вдруг яр среди ровной дороги — обрыв во глубину и вниз, и в глубине леса̀, и за лесами — леса̀, за близкими, зелеными — отдаленные синие, за ними легкая полоса песков серебряно-соломенного цвета, и потом еще отдаленные леса, легкие как дым, самого воздуха легчайш<е>.

Над стремниной и кручей махала крыльями скрипучая ветряная мельница.

* * *

Круто выпуклилась степовая равни<на>, чтобы лучше показаться, и полосато пестрела гладкая покатость. [<1 нрзб.>] По зелено-пепельному грунту резко пробивалась темно-красная орань, только что взрытая плугом. За ней лентой яркого золота — нива сурепицы, и вновь бледно-зеленый грунт и как снег белые кусты.

* * *

Ива, плетень и куры.

Сорока села на брюхо свинье,[78]побрататься, но скотина не шевелилась, лежа в луже, ленивым хруканьем изъявляя неудовольствие от постороннего прикоснове<ния>.

* * *

Рубец во всю дорогу зеленый с растущими по нем бодягами и ничего за ним,[79]кроме безграничной равнины зелено-седоватой: чуть-чуть, как точки, какие-то копешки, и вот деревцо, и вот оживилась равнина: брызнуло по ней золото цветов; засинела на миг [васильками] и станет поле виолевого цвета от множества столпившихся васильков, и потом зарябит всеми цветами вдруг, и опять станет одноцветно-зеленое.

* * *

Вишневые низенькие садики, и подсолнеч<ники> над плетнями и рвами, и соломенный навес чисто вымазанной хаты, и миловидное, красным обводом окруженное окошко.