Моя жизнь с мальчиками Уолтер - Али Новак

Потом очередь дошла до Паркер, и меня осенило, что я тут не единственная девушка. По ее виду это было трудно понять сразу. Оранжевые футболка и шорты, мокрые и прилипшие к телу; короткая стрижка — почти такая же, как у некоторых братьев. Мне вспомнились сделанные в самолете заметки. Я записала, что Паркер любит контактный футбол. Наверное, поэтому и решила, что Паркер — мальчик.

— Привет, Паркер, — широко улыбнулась я. Приятно знать, что в доме есть еще одна девочка.

— Привет, Джеки, — отозвалась она таким издевательским тоном, что с моего лица сошла улыбка. Паркер наклонилась и шепнула что-то младшим близнецам, с которыми я еще не познакомилась. Оба расплылись в нехороших улыбочках.

— И наконец…

Уилл не успел закончить фразу: малыши выскочили вперед и тараном врезались в меня. Я думала, что смогу сохранить равновесие, но ноги подкосились, и я упала назад… прямо в бассейн. Выплыла, барахтаясь, на поверхность и начала хватать ртом воздух. Краем уха слышала хохот парней.

— Попалась! — крикнул один из сбивших меня мальчишек, стоявший у края бассейна.

Милый карапуз, еще по-детски пухленький, с веснушками на личике и ворохом светлых кудряшек.

— Я Зак, а это мой близнец Бенни! — ткнул он пальцем за мою спину.

Обернувшись, я увидела выскочившую из воды точную копию его улыбающейся мордашки.

— Зак, Бенни! Что на вас нашло? — рассердился Уилл. — Кто-нибудь, принесите Джеки полотенце!

Он протянул руку, чтобы помочь мне выбраться, и вскоре с меня уже ручьями текла вода на террасе. Рановато купаться в начале весны. Как эти Уолтеры не перемерзли? Кто-то подал мне красное полотенце с «Могучими рейнджерами», и я спешно замоталась в него, прикрыв мокрую, а потому ставшую прозрачной белую блузку.

— Мне очень жаль, — извинился Уилл, стрельнув в младшего брата недовольным взглядом.

— Мне жаль только одного: что он дал ей полотенце.

Я резко развернулась, чтобы найти взглядом того, кто это сказал, но парни стояли рядком и молчком, пытаясь скрыть усмешки. Глубоко вздохнув, я повернулась к Уиллу.

— Все нормально, — ответила, отбивая зубами дробь. — Но мне бы хотелось переодеться в сухую одежду.

— Я могу с этим помочь, — пошутил один из братьев, и на этот раз парни не сдержали смеха.

— Айзек! — рявкнул Уилл, строго глянул через мое плечо на кузена, и смех тут же стих. Он перевел взгляд на меня. — Твои вещи в машине?

Я лишь кивнула, дрожа на холодном весеннем ветру.

— Хорошо. Я схожу за ними, а тебе тем временем покажут твою комнату.

Уилл направился с террасы в гараж, и я поникла. Единственный доброжелательно настроенный человек оставил меня в стане врагов. Я сделала глубокий вдох, сглотнула и развернулась к парням. Братья Уолтер взирали на меня с постными лицами. Затем разом похватали полотенца и разбросанную по всей террасе одежду и, не сказав больше ни слова, ушли в дом.

Остался только Коул. Выдержав полную неловкости паузу, он дернул уголком губ в легкой усмешке:

— Будешь и дальше глазеть на меня или все-таки пойдем в дом?

Он был невероятно хорош: с влажными волосами, рассыпавшимися в живописном беспорядке а-ля «я только что занимался сексом», — но меня лишила дара речи не столько внешность, сколько его зашкаливающая самоуверенность.

— Пойдем в дом, — пробормотала я.

— После вас, — Коул с шутливым поклоном сделал приглашающий жест.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на свое новое жилище. С желтыми ставнями и пристройками, которые, вероятно, появлялись, когда рождался очередной ребенок, оно не имело ничего общего с моим нью-йоркским пентхаусом. Бросив последний взгляд на Коула и судорожно вдохнув воздуха, я вошла в дом. Мне придется здесь жить. Я постараюсь сделать так, чтобы мне было здесь насколько возможно хорошо, но это место никогда не станет моим настоящим домом.

Глава 2

— Насчет такой встречи… — заговорил Коул, ведя меня по захламленному коридору. — Твой переезд к нам как гром среди ясного неба. Мы не были к этому готовы.

— Я поняла. — Это не извиняло его недружелюбного поведения, но, надеюсь, служило причиной холодного приема, оказанного мне братьями Уолтер. — Не нужно ничего объяснять.

— Мама сказала, ты из Нью-Йорка. — Коул остановился у лестницы, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Да, — ответила я, и сердце ухнуло вниз. Что еще ему известно? Он слышал… об аварии? В переезде в Колорадо единственным положительным моментом было то, что тут обо мне никто ничего не знает. Здесь я могу снова стать просто Джеки, а не девушкой, чья семья погибла. Я не хотела, чтобы парни знали об автокатастрофе. А если они будут вести себя странно рядом со мной? — Она рассказала вам что-нибудь еще? — постаралась спросить я равнодушным тоном.

Коул медлил с ответом, и это подтвердило мои опасения. Его заминка показала: он знает о моей семье.

— Немного, — быстро нашелся Коул, и на его лицо с такой легкостью вернулась улыбка, что ее можно было принять за искреннюю. — Только то, что с нами будет жить дочь ее подруги. Ты для нас в некотором роде загадка.

— Понятно. — У меня пересохло во рту от осознания, что братьям Уолтер известно о моей трагедии, но Коул хотя бы старался вести себя обычно.

— Кстати, я вот даже не знаю, сколько тебе лет.

— Шестнадцать.

— Ты всегда такая робкая?

— Робкая? — эхом повторила я. А чего он ожидал после «радушного» приема всей их братии? И потом, кубики его пресса мало помогали успокоиться.

— Неважно, — рассмеялся Коул, покачав головой. Его глаза искрились весельем. — Идем. Покажу тебе второй этаж.

Подняться по лестнице оказалось непросто. Стопки книг и настольных игр, грязная одежда, сдувшийся баскетбольный мяч и кипа дисков с фильмами очень затрудняли передвижение. Я боялась столкнуть что-то вниз, и подъем напоминал прохождение полосы препятствий. Затем настал черед лабиринта из коридоров, в котором, казалось,